Чтение онлайн

— Да? Откуда вы знаете? — спросила Лорелей, ее пальцы задели старую книгу.

— У вампаноагов есть легенда о существе моря. Женщина поднималась из океана, управляла погодой и соблазняла мужчин своей Песнью. Она увела их великого героя Мошопа от суши и держала взаперти в пещере под водой. Звучит знакомо? Мы считаем, что этой легендой местный народ пытался понять сирен. Женщины с этим даром точно жили среди людей в то время, но мы не знаем, собирались ли они в группы, как ныне.

— А откуда наши предки? — спросила Лорелей.

— Ранние записи в Америке датируются 1634 годом. В Англии две семьи сирен, Марбэри и Барреты, послали

двух женщин из своих домов в Новый мир. Анна и Мэри устроились в Новой Англии со своими мужьями, — Хелен открыла первую страницу и указала не верхнюю часть. Несколько лет они жили в колонии Массачусетского залива, а потом они и некоторые другие были изгнаны на Род-Айленд в 1638 за своевольность, которую не любили в то время. Наш род тянется от Анны и Мэри, и хотя их дочери и внучки очутились в разных местах Новой Англии, мы знаем, что они связаны письмами и записями в дневниках. В ранние 1780-е они собрались впятером и поселились тут, в Чатеме. В 1860 они построили дом и начали жить группой. Тогда они взяли фамилию Делуа, чтобы связать себя, как сестер.

— И все тут? Все жизни, что они забрали?

— Да, мы записываем их, чтобы помнить, кого потеряли. Мы не должны забывать, что каждая погибшая душа была человеком — матерью или отцом, сыном или дочерью. Эти записи — наша дань умершим, — Хелен взяла другую книгу с полки и полистала ее, пока не нашла нужную страницу. — Вот. 10 апреля 1963. Тут написано: «Трагедия обрушилась на американскую военную подлодку, 220 миль на восток, делом занялись Вивьен, Лисития и Люсия Делуа. Катастрофа забрала жизни всех на борту, подлодку быстро затопило, и она опустилась на дно океана. Это был первый зов Люсии Делуа, дочери Серены». Так звали твою бабушку как сирену, — ниже шел перечень имен 129 человек, погибших в трагедии. Лорелей осторожно провела пальцами по именам. — Твоя бабушка была чудесной. Она всегда была такой спокойной под давлением, была одаренным лидером. Когда она менялась, она становилась такой изящной и чарующей — каждый нюанс от взгляда до пения был у нее идеальным воплощением сирены. Люсия направляла меня во время моего первого зова, терпеливо учила меня и подбадривала. Я хотела равняться на нее. Жаль, ты ее не знала.

— Что с ней произошло? — спросила Лорелей.

Хелен закрыла глаза и опустила голову.

— У моей сестры было много тягот. На ее плечи в раннем возрасте опустилась большая ответственность, и она много лет справлялась, но дошло до момента, когда она уже не могла нести это бремя. Моя сестра, моя бабушка, убила себя.

Лорелей охнула, ее голова кружилась.

— Я не знала.

— Думаю, это была одна из причин, по которой твоя мама никогда не привозила тебя сюда после ее смерти и не рассказывала о нас. Вряд ли она могла справиться с воспоминаниями, которые связаны с этим местом.

— Когда она умерла?

— О, ты была младенцем. Вскоре после вашего переезда. Твоя мама была на похоронах, но там я ее видела в последний раз, — слеза покатилась по щеке Хелен. — Я все еще скучаю по сестре, но в день, когда ты пришла сюда, на наше крыльцо, я словно увидела Люсию снова. И дело не только в сходстве, но и в твоих манерах, голосе. Будто она здесь. Я так рада, что ты вернулась к нам.

Лорелей обняла Хелен.

— Я тоже рада.

— Когда я услышала, что случилось с тобой там, что мы чуть не потеряли тебя, я не могла поверить в то, как глупо поступила. Нельзя было отпускать тебя на воду одну.

— Вы не могли

знать, — сказала Лорелей, — и я не была одна. Я была с Эсоном. И он знает, кто мы. Он сказал, что должен защищать нас.

— Это так, но ему еще не приходилось защищать нас. Эсон был нашим вестником чуть больше года, такого с ним еще не случалось. Он этого не ожидал.

— Что вообще такое вестники? — спросила Лорелей.

— Вестники дают нам задания. Мы не знаем, когда Песнь нас позовет, или что мы испытаем, но у вестников есть дар предвидения. Они ощущают происшествие за пару дней до него. Эсон говорит, что случится, и мы знаем, как сосредоточить наши усилия. То, что он не видел, как ты тонешь, доказывает, что тебе не было суждено умереть. Но что-то хотело тебе навредить, Лорелей. Не знаю, хотело ли оно тебя убить, но хорошим оно точно не было.

— Так это что-то злое? Банши?

— Я не могу точно сказать, что это было, но ты должна понимать, что в воде есть жестокие сущности, Лорелей. Где есть свет, есть и тьма. Идис — свет, а тьму мы зовем Деймус. У каждого своя Песнь и зов. Они уравновешивают друг друга, тьма — это просто отсутствие света, но порой тьма оживает, подавляет свет. Юная сирена может легко поддаться этой сущности, не зная, как распознать ее или защитить себя. Потому мне нельзя было пускать тебя туда без нас. На воде ты всегда самая сильная, но и самая уязвимая.

— Почему вы не сказали мне? Если бы я знала об опасности там, я бы сильнее противостояла этому.

— Я не думала, что тебе уже нужно переживать об этом. Путь к становлению сиреной требует терпения. Требуется время, чтобы понять все аспекты себя, а тебе уже было сложно принять это, так что я не хотела пугать тебя еще сильнее. Я жалею о том, что не сказала тебе раньше. Ты имела право знать.

— И что теперь делать?

— Мы уделим больше времени твоему обучению. Я не хотела перегружать тебя, но нам пора сосредоточиться на твоих навыках, начиная с этого, — Хелен сняла большую книгу с полки и вручила Лорелей. — Это Сборник, тут все наши песни. Каждый день ты будешь учить и запоминать их, — Лорелей открыла тяжелый том и пролистала страницы. Многие песни были на иностранных языках; музыка была в некоторых случаях записана невменной нотацией, как у григорианских хоралов, некоторые были современнее.

— У песен разные функции, — сказала Хелен. — Некоторые успокаивают, другие парализуют, некоторые погружают в сон, есть и те, что соблазняют. Может, тебе не пригодятся все, но важно расширять свой репертуар. Считай их основой, через которую Песнь будет петь сквозь тебя, — Лорелей листала страницы. Некоторые песни в Сборнике были для соло, с глиссандо, техникой и сложными высокими нотами, напоминали музыку, которую она пела в консерватории. Другие были проще, с народными мотивами, а несколько песен нужно было исполнять в гармонии трех или четырех.

— Мы будем работать над ними каждое утро в студии. Я хочу, чтобы ты всю силу направила на учебу и запоминание песен. Днем мы будем применять теорию на практике.

— И как мы это сделаем?

— Ты будешь применять их в городе, пока тебе не станет легко.

— Вы же не хотите сказать, что я буду применять это на людях?

— Лорелей, наши песни и навыки будут обладать эффектом даже без изменения. Мы не можем изменить облик полностью, пока нас не позвали, но мы все еще обладаем силой влиять на людей. Как ты поймешь, что овладела приемами, если не проверила их на ком-то?