Сердцеед
Шрифт:
Син Майкл подхватил вилкой с блюда добрый кусок виргинской ветчины.
— У меня тоже есть свои источники информации, — хитро подмигнул он. — Вы когда-нибудь ходили на ланч в ресторан «Роза первой леди»?
Виктория показала на свою тарелку.
— Я никогда не задумываюсь о ланче прежде, чем закончу завтрак. — Про себя она подумала, что уж во всяком случае с ним на ланч она ни за что бы не пошла.
— Подумайте об этом после завтрака. — Он включил свой шарм на всю катушку, и это еще больше насторожило Викторию. — Мне рассказывали,
— В названии этого месяца есть буква «эр», — саркастически сообщила Пэгги, подойдя к ним с бокалом коктейля «Кровавая Мэри».
— Ну и что? — не понял Син Майкл.
— Не говори потом, что я тебя не предупреждала.
Предостережение вызвало у него громкий смех:
— Это все бабьи россказни, Пэгги, в том числе и об «эр»!
Пэгги взглянула на него с презрением.
— Идиотские предрассудки, — наклонился к Виктории Син Майкл. — Это все равно, что побасенки о сатанинских привидениях, которые орут по ночам.
Приход миссис Мэджин с только что сваренным кофе прервал поток злоязычия отбивавшейся от брата Пэгги. Она утверждала, что дурно говоря о мире духов, он обрекает себя на пребывание в аду.
— Ты сама уже заговорила о духах, сестрица, — возразил он. — А не слишком ли еще рано для этого?
Слова Сина Майкла побудили миссис Мэджин обернуться. Она увидела, что Син Майкл указывает на полупустой бокал Пэгги, и вид этого бокала изверг из груди домоправительницы звук, говоривший о пережитом ею шоке.
— Маргарет Эйлин Гливи! — возмущенно воскликнула она. — Что я вижу у вас в руке? Спиртной напиток?
— Вот теперь ей не поздоровится, — прошептал Син Майкл Виктории. — Пятноу никогда не называет ее полным именем, разве только когда хочет прочитать очередную нотацию.
— Мне уже исполнился двадцать один год. К вашему сведению, я совершеннолетняя, — сказала Пэгги, отстаивая свое право на сдобренный спиртным завтрак.
— Это похоже на правду, — согласилась миссис Мэджин. — Но вся беда в том, что часы еще не пробили время, с которого вам позволено пить как матросу.
Она протянула руку, чтобы отобрать бокал. Но реакция Пэгги оказалась более быстрой: содержимое бокала выплеснулось на ее запястье, а оттуда на ковер.
Неизвестно, что больше возмутило домоправительницу: детское непослушание Пэгги или расплывшееся по ковру уродливое красное пятно, — но она потеряла над собой всякий контроль.
— Подотрите! — визгливо приказала она Пэгги. — Подотрите, или Сам услышит об этом из моих уст!
— А меня это разве волнует? — нахально спросила Пэгги, нарочно выпустив хрустальный бокал из рук. Он вдребезги разбился у ног домоправительницы. — Я у него в служанках не хожу.
«Полная картина у меня все-таки сложилась», — думала Виктория, машинально разглядывая пейзаж за окном.
Она была рада, что ей удалось без скандала избежать совместной с Сином Майклом поездки в Александрию. Тем не менее, ее беспокоило то, что
Анализируя этот эпизод, она поняла, что главным было не поведение Пэгги, которому Виктория тогда уделила львиную долю внимания, а реакция домоправительницы-ирландки на то, что ее поставила на место девушка гораздо моложе ее. Безразличие же, проявленное Сином Майклом, говорило о том, что силовой нажим со стороны его сестры не был чем-то необычным.
Действительно ли на щеках домоправительницы появились слезы или это была только игра света? Находясь в другом конце комнаты, точно определить это было невозможно. Равным образом нельзя было с уверенностью сказать, задрожала ли нижняя губа миссис Мэджин, когда она потребовала от Пэгги извинения и попросила ее не быть столь бессердечной. Став свидетелем короткой стычки между Пэгги и миссис Мэджин, Виктория пришла к выводу, что какой бы властью над остальными обитателями замка ни обладала домоправительница, ее авторитет крошился под ударами несносных кузенов Хантера.
Виктория рассказала об инциденте Хантеру.
— Не могу сказать, что меня это удивляет. Это в семье наследственное, — вполне равнодушно подвел итог О'Хари.
В семье… Виктория забыла расспросить его в подробностях, поскольку все еще не могла разобраться в отсутствии целого поколения между Хантером и Сином Майклом.
Чен опустил стекло, отделяющее его от Виктории.
— Сколько вы пробудете в конторе? — спросил он, вернув ее к цели временного побега из замка.
— Еще не знаю, — сказала она. — Вы меня в Александрии подождете?
— Ожидание — бесполезное занятие, — как всегда философски ответил Чен.
— Вы, безусловно, правы, — согласилась Виктория. Она подумала, что делает Чен, когда не сидит за рулем лимузина. Ее также интересовало, чем занимается камердинер Нилли, когда не пьет кофе с миссис Причард. — Ну, скажем, два часа?
Они приблизились к первому повороту на Александрию.
— Два часа, считая от этого момента? — спросил Чен. — Или два часа, считая от того времени, когда я высажу вас?
«Какой педант», — подумала Виктория.
— Я вам скажу об этом, — ответила она, с изумлением отметив, что разница во времени составит не более десяти минут. Неужели вся его жизнь была столь размеренна, столь методична, столь предопределена дисциплиной? Ей пришла на ум забавная мысль, и она с трудом подавила смех.
— Слушаю вас, — сказал Чен, приняв изданный ею звук удивления за вопрос, обращенный к нему.
— О нет, ничего, — ответила Виктория, вспомнив об услышанном ею шуме в камине, которым сопровождались сексуальные утехи Пэгги. «А что если в комнате в ту ночь был не Ян? — подумала она. — Вдруг там был Чен?» — Такая идея показалась ей смехотворной. Но в замке бурлили страсти. А раз так, то все было возможно.