Чтение онлайн

Вздохнув, Ирайа вернулась к совершению ритуала.

Когда в сторону дома полетела первая из горящих головней, резкий порыв ветра затушил ее налету и отшвырнул в другую сторону. Тот же порыв погасил факелы в руках крестьян. Затем из дома — через окна, через распахнувшуюся дверь и даже через печную трубу, вырвалось нечто, почти не поддающееся описанию. Оно клубилось как дым, расплывалось в воздухе, закручивалось, словно смерч, нависало над головами и время от времени озарялось вспышками кроваво-красных молний.

Какое-то

время парализованные от ужаса крестьяне лишь молча взирали на этот плод чародейства Падших. Перед ними словно предстала сама Тьма — и несчастные люди не смели даже пошевелиться, дабы не воспротивиться ее воле.

Затем раздался жуткий, ни с чем не сравнимый грохот напополам с ревом, и крестьяне попадали на землю, обхватывая головы и зажимая уши руками. Наиболее стойкие с криком «колдовство!» бросились наутек — к своим, каким ни на есть, домам. Пострадали и последние: у некоторых снесло крышу, у других распахнуло ставни или сорвало двери с петель. И лишь когда молнии из красных стали бледно-розовыми и испепелили двух или трех крестьян, побежали все — в разные стороны и не разбирая дороги.

Даррену внутри осажденного дома тоже пришлось несладко. Он не мог сдвинуться с места, странно изменившийся воздух сковывал горло, а глаза со страхом взирали на горницу, преобразившуюся от яркого бледно-розового света. В центре горницы стояла Ирайа — с вытянутыми вверх руками, с растопыренными пальцами, от которых расходились тонкие змейки молний. Неизвестно откуда взявшийся ветер сорвал с нее капюшон, растрепал и поднял дыбом волосы. Широко раскрытые глаза эльфийки горели все тем же бледно-розовым огнем.

Потом все кончилось. Зловещий, неестественный свет погас, Ирайа без чувств упала на пол, а сотворенное ею Нечто разорвалось в клочья и рассеялось в воздухе от дуновения ветра.

Поднявшись с лавки и с трудом переставляя ноги, будто закованные в колодки, Даррен подошел к своей провожатой. Дрожащей рукой дотронулся до нее и не без облегчения убедился, что девушка жива; что она дышит, а сердце ее бьется. Наклонившись, наемник подхватил эльфийку на руки — та оказалась на диву легкой, прямо как перышко. Так, с Ирайей на руках Даррен спешно покинул деревню.

Он прошел сколько смог, стараясь удалиться от враждебного места как можно больше. Остановился наемник, только когда выбился из сил. Что же касается Ирайи, то она пришла в чувство лишь на следующее утро.

Крупный сизый голубь сел на горячий песок у самого полога шатра. Из шатра выглянул человек в белом бурнусе, который так контрастировал с его лицом, загоревшим от местного солнца. Увидев голубя, человек наклонился, протянул руку, и птица послушно вспорхнула на нее. Человек уже понял, что визит голубя, такой редкий в этих местах — отнюдь не просто так.

И он не ошибся: к лапке голубя был привязан маленький листочек бумаги. Развернув

его, человек прочел всего два слова: «найди Салеха». Для непосвященного это были всего лишь два ничего не значащих слова. И, если бы почтовый голубь был умышленно перехвачен или сам бы не смог долететь до места назначения — в обоих случаях нашедшему это послание постороннему человеку оно бы не сказало ни-че-го. Но только не хозяину шатра. Хотя бы потому, что это послание было отнюдь не первым, которое он получил таким образом. И от такого отправителя.

— Найди, значит, Салеха, — вполголоса повторил человек, — неожиданно… Неужто он решил потягаться с самими магами? Ну-ну…

Говоря «он» хозяин шатра имел в виду отнюдь не Салеха, которого так срочно требовалось найти. Просто письма с севера составлялись таким образом, что понять их можно было только в совокупности. Последнее же, предельно лаконичное, послание представляло собой не что иное, как сигнал к началу целой последовательности действий. И получателю письма в этой последовательности отводилась отнюдь не главная роль.

— Что там, хозяин? — окликнул человека в белом бурнусе раб, загоревший чуть ли не до черноты и одетый лишь в короткие штаны, выцветшие на солнце.

— Ничего особенного, — небрежно бросил хозяин, — дела… Накорми-ка эту птицу и… снимаемся. Караван едет в Рах-Наваз.

— Да, хозяин, — сказал раб не без энтузиазма, и немедленно приступил к выполнению приказа. Что греха таить: хозяйское решение о том, чтобы снова навестить магический оазис, не могло не вызвать в нем радости.

Возможность хоть на несколько дней распрощаться с жутким зноем, пить воды вдосталь, а большую часть времени предаваться безделью — что может быть желаннее для жителя пустыни? Тем более если житель этот подневольный.

Что ни говори, а жизнь юго-западной пустыни целиком зависела именно от Рах-Наваза. Город магов был ее центром, становым хребтом… да и породил эту пустыню, в конечном счете, тоже он. Еще в те далекие времена, когда не возникла к северу от этих мест Империя, а люди лишь только заселяли новые для себя земли. Шли на юг, занимая владения эльфов, и на восток, за Тром — в те места, что впоследствии стали рассадником нежити.

В ту пору юго-запад континента славился поистине благодатным климатом, и люди охотно перебирались туда. В их числе был и Первый-Из-Магов — Аббис Лан Наир, на севере известный под именем Авилар. Он поселился с учениками на берегу реки, которую сам и нарек Рекой Древней Мудрости.

Место для жизни Первым-Из-Магов было выбрано не случайно: сам Авилар (в ту пору обычный мирхский колдун), почувствовал, что именно там находится источник магической силы, по мощности несравнимый ни с каким другим в Таэране. Пробудить этот источник и поставить себе на службу — вот какую цель поставили себе предтечи Рах-Наваза.