Сердце Молнии
Шрифт:
— Сталкивался с ними?
— Пару раз, когда искал бреши.
Тогда управиться с ними ему помогла теневая. Но Оин не сомневался, что вдвоём с Рэйной они справятся не хуже.
О болотниках знали достаточно. Говорили, что не каждая душа может стать гнетуном — лишь та, что перед смертью захлебнулась собственным страхом. Их утянутое болотом, напитанное влагой тело больше не терпело сухой земли, потому болотники не покидали мест утоплений и заманивали новых жертв в ту же топь. В трущобах для них было раздолье, поскольку вода здесь подступала прямо к порогам домов. Они не рвали и не терзали.
Оин не боялся, потому что знал простые правила: «Не шуметь. Не разделяться. Не смотреть в воду!» — Дэйзи напомнила их ему перед выходом.
На границе леса, где начинались заросли ольхи, он остановился и достал из сумки четыре зачарованных свёртка, набитых огненной пыльцой, чтобы проверить, не просыплется ли та при резком движении. Искрянки — так их называли мироделы — прекрасно умещались в ладони и не требовали намид.
Рэйна стояла рядом и не сводила глаз с зарослей, перебирая пальцами ремешок, к которому обычно крепился её меч.
— Можешь не идти, если… — начал он.
Она закатила глаза и схватила протянутую искрянку.
— Бери ещё.
— Хватит и этой.
Он покачал головой, но спорить не стал.
В зарослях их ноги мгновенно вымокли, утонув по щиколотку в сыром мху. Рэйна недовольно цокнула языком. Оин приложил палец к губам.
Чем дальше они заходили, тем выше поднималась вода. Скривлённые корни ольхи выступали из неё, как скрюченные пальцы утопленников. Приходилось сосредоточенно всматриваться в округу, перебирая взглядом каждое дерево — секстант был бесполезен, потому что болотники не имели ауры.
Когда воды стало выше колена, тишину нарушил едва различимый звук. Что-то булькнуло неподалёку, будто кто-то выдохнул под водой.
«Слышала?» — Оин обратился к Рэйне взглядом. Она кивнула в сторону, где поверхность воды разошлась кругами в нескольких ярдах от неё.
Следом пахнуло гнилью.
«Он здесь».
Они двинулись дальше, осторожно переступая подводные препятствия: поваленные деревья, коряги, камни, — медленно, чтобы не вызвать лишнюю рябь.
Пройдя несколько шагов, Рэйна замерла, всматриваясь вперёд в сторону перекошенного дерева. Оин не сразу различил перед ним фигуру, что сливалась со стволом, будто вытесанная из той же гниющей древесины. Нечто, напоминающее человека. Только вытянутое и безмолвное.
«Болотник».
Он стоял неподвижно с закрытыми глазами, незрячий вне воды, но держал осязаемую форму, что позволяло угостить его искрянкой.
Стоило подкрасться ближе. Но Оин опасался, что малейший звук спугнёт тварь. Он уже прицелился, готовый метнуть искрянку, как Рэйна опередила его, швырнув свою. Снаряд рассёк воздух — полыхнул прямо перед сморщенной физиономией твари — и врезался с глухим звуком в ствол дерева. Следом с шипением — в воду.
— Юркий гад, — прошептала Рэйна, поражённая скоростью, с какой болотник скрылся под водой.
Оин достал запасные искрянки. На этот раз Рэйна не стала отказываться — взяла обе. Ещё одну Оин приберёг для себя. Итого на двоих у них осталось три попытки извести тварь. Он надеялся, этого хватит, поскольку не был до конца уверен в меткости
Рэйна указала на обширные заросли густого рогоза, куда переместилась тварь, потревожив там плотную зелёную ряску меж ровных стеблей.
«Не геройствуйте!» — напомнил в голове вразумительный голос Дэйзи.
Оин и не собирался. Даже подумывал отступить, чтобы не дать болотнику завести их слишком далеко. Но Рэйна упрямо покачала головой, полагая, видимо, что они не смогут выманить тварь обратно и упустят её. Тогда он жестами предложил ей зайти с двух сторон, держа друг друга в поле зрения. Рэйна согласилась и немедля двинулась вперёд, бесшумно, словно водомерка, сливаясь с округой в своей оливковой тунике. Даже отсутствие меча не заставило её помедлить лишнюю секунду.
Оин старался держаться у неё на виду, не шуметь и не глядеть в воду, что оказалось непростой задачей. Глубина уже доходила ему до середины бедра. Ботинки то и дело цеплялись за растительность и скользили на покрытых илом камнях.
На подходе к зарослям он поморщился — здесь запах гнили стал плотнее — и едва удержался на ногах, когда правый ботинок вдруг угодил в сеть из жёстких как проволока стеблей. Поверхность воды заколебалась от его попыток высвободиться. Смрад усилился, будто болото вздохнуло.
Оин опустил взгляд. На секунду. И увидел, как из-под разбежавшейся ряски на него смотрят пустые круглые глаза…
Рэйна обернулась.
Ей почудился всплеск. Неестественная тишина так давила на уши, что могло и померещиться.
Перебрав глазами мшистые стволы, она не нашла среди них Оина. Хотела позвать его, как опомнилась и плотно сомкнула губы. Взгляд, не на шутку встревоженный, метнулся от одного дерева к другому, ища, за какую кочку завалился этот дурак. Помянув про себя Трибогов, Рэйна собралась двинуться в его сторону, как резкий, плотный запах остановил её.
Кто-то стоял рядом.
Ужас холодом вполз в каждую мышцу и сковал. Пальцы дрогнули к мечу, которого не оказалось. Единственным оружием стал крохотный мешочек, крепко зажатый в ладони.
Подавив желание бежать, Рэйна медленно повернула голову. Выдержки едва хватило, чтобы не вскрикнуть при виде уродливой твари, стоявшей к ней почти вплотную.
Болотник «уставился» на неё сквозь сомкнутые студенистые веки. И слушал.
Вода стекала с него и тяжёлой капелью срывалась в тёмную гладь, резала тишину, где не звучало ни лишнего плеска, ни ветра. Ни Оина. Только она и болотный кошмар.
Рэйна не удержалась и сглотнула спазм, перехвативший горло. Болотник услышал. И разомкнул пасть. Внутри вместо языка шевельнулась тёмная, пузыристая жижа. Паника всколыхнула Рэйну, толкая к действию. Одним резким движением, она впечатала искрянку в его илистую грудь. И отпрянула.
Ослепительная огненная вспышка полоснула по глазам. Жар лизнул лицо, осушая воздух. Болотник полыхнул, как промасленная тряпка, издав в конце сухой хлопок — точь-в-точь рыбий пузырь, брошенный в костёр.
Рэйна не стала дожидаться, пока он истлеет, и бросилась на поиски Оина. Ослабшие от испуга ноги с трудом преодолевали сопротивление воды. Стебли рогоза закрывали вид и громко шуршали об одежду, не позволяя что-либо толком расслышать.