Чтение онлайн

В памяти Оина зашумел дождь. Он почувствовал её рядом: мокрые волосы, тёплые объятья… И отпустил к ней это воспоминание через связь.

Рэйна ахнула, будто ей в самое сердце вонзилась стрела, и без чувств повалилась обратно в руки Фиела.

Для Оина наступила оглушительная тишина.

Его отрезало от связи безжалостно и резко.

Он будто умер.

Попал в пустое тело, неспособное дышать.

Клинок Сиенита за его спиной качнулся, но не успел коснуться.

Аура Оина вспыхнула, разветвилась под

кожей сотнями тонких молний, будто на миг распустилась светящаяся крона, и одним ударом отбросила всех, кто стоял между ним и Древом.

Ему остались всего два шага и одна понятная мысль: он освободит её.

— Рэн-маи!

Сердце, питающее Древо, тут же остановилось, съёжилось, каменея на глазах, и с глухим стуком выкатилось из своего ложа.

Земля под ногами Оина содрогнулась. Вверх по тёмному стволу рванули слепящие молнии, одна за другой вспарывая темноту.

Оина сдёрнуло с места, крутануло и притянуло спиной к холодному стволу — вжало невидимой силой. Грудь сдавило, словно чужие пальцы вонзились под рёбра и сомкнулись вокруг сердца. Во рту появился металлический привкус.

Страх вырвался из него беззвучным криком.

Шиёсо уже стремительно покидало тело. Невидимая древняя сила яростно тянула его, забирая то, что принадлежало Древу по праву.

Шею вдруг обожгло.

Шнурок Чутья впился в кожу, когда кулон затянуло в сердцевину ствола следом за потоком шиёсо.

Оин успел почувствовать короткий рывок — и шнурок лопнул.

За яростными вспышками молний, окружившими Древо, прозвучали голоса. В зал со стороны прохода хлынули люди. Подмога.

Донеслись крики, звон оружия и чей-то властный голос…

Только для Оина было уже слишком поздно.

Сознание его угасло, как последние искры в остывших углях. И в последний миг перед темнотой, Оин увидел Его. Иш’Дана.

Лик, сотканный из пепла и тьмы, встретил его чудовищным оскалом, в глубине которого пылала раскалённая бездна, готовая поглотить целый мир.

Затем всё резко закончилось.

Ночь выдалась слишком тихой. Казалось, вершины, окружившие Сэл’Тарн, затаили дыхание. Только густой туман стелился по каменным террасам, предвещая тяжёлое утро.

Новости о случившемся в храме потрясли поселение подобно внезапному камнепаду. Очень скоро не осталось никого, кто бы не слышал о столкновении воинов Гроз с Сиенитами и осквернении Древа. В храм было теперь не войти — воины никого не пускали, что только распаляло тревожные слухи.

К полудню возле дома правящего клана собралась едва ли не половина Сэл’Тарна, ожидая слова наира. Люди толпились в просторном дворе, пытаясь вызнать друг у друга подробности. Над их головами то и дело проносился приглушённый шёпот, как шелест беспокойной листвы. Через завесу облаков светило блёклое полуденное солнце.

Когда пришло время, Рэйнар-наир в сопровождении семьи и глав других грозовых кланов вышел к народу.

Рюна с двумя младшими сёстрами, Риной и Равеей, держалась позади отца, в его тени. Справа стояла их мать, впервые после смерти

Райдена показавшаяся на публике. Слева — Рэйна. Неподвижная и бледная, как безучастная статуя, вытесанная из цельного нефрита.

Наир обратился к народу спокойно и уверенно. Подтвердил факт осквернения святыни, назвав поступок Сиенитов предательством древнего договора. О чужаке упомянул уклончиво, лишь вскользь:

— Тот, кто выполнил рэн-маи, проявил себя. Остальное оставим Закону.

Глядя на него, никто так не решился задать самый волнующий вопрос — о связи чужака со старшей дочерью наира.

Рюна покосилась на сестру, чья фигура приковала к себе все взгляды. В эти минуты она волновалась за неё сильнее, чем за целый год разлуки. Она часто представляла себе одиночество сестры, пока та скиталась по чужим землям в поисках Сердца их брата. Одиночество, которое теперь сомкнулось вокруг неё, Рюне представлять не хотелось.

Несмотря на события ночи, утром Рэйна спустилась к общему столу. Рюна сразу перевела тревожный взгляд с неё на отца. Увидев старшую дочь с покрытыми плечами, наир сдвинул брови и потемнел, как склон перед грозой. Рэйна прошла к своему месту по левую руку от него и села, будто не замечая грозного взгляда. Или действительно не видя его. Двигалась она заторможенно, словно в воде.

Все за столом, кроме Рины и Равеи, которые едва ли понимали, что происходит, прекратили есть. Отец всё смотрел и смотрел на покрытые плечи Рэйны. Рюна ждала его слова, подозревая, что он не считает связь с чужаком полноценной и достойной для того, чтобы носить покров.

Только он открыл рот, как Рэйна оборвала его:

— Я вправе носить сэлдан.

В тихом голосе её не было ни капли сомнения.

— Никто не отрицает, что ты стала Молнией. — Отец ответил резко, едва сдерживая клокотавшее в нём негодование. — Но твоя связь с этим…

— Рэйнар.

Мать остановила его. Она редко позволяла себе подобное и то лишь в семейном кругу. Он кивнул, давая понять, что на сей раз готов уступить, и умолк. Но Рюна увидела другое — отец отступился от своей правоты, потому что впервые не знал, что делать. От этого ей сделалось тревожно, будто привычный мир вдруг дал трещину.

Сидящий напротив Сай потянулся к ней через связь, желая утешить, но она закрылась от него, опасаясь, что иначе расплачется.

Рэйна к еде так и не притронулась. Так и просидела отрешённо за столом до самого выхода, словно происходящее касалось кого угодно, только не её…

…После слов наира, обращённых к народу, воины Гроз вывели во двор пленных Сиенитов. Толпа сразу зашевелилась, загудела, забрасывая их проклятьями и обвинениями в беззаконии.

Рюна вскинула подбородок. Теперь, когда Сиенитов сковали знакомые ей до дрожи путы из шиёсо — с той лишь разницей, что на этот раз они были нефритовыми, а не багряными, — они уже не казались ей такими всесильными, как прежде. Она вгляделась поочерёдно в их окаменелые, серые лица: Нефелин, что пленил лично её и Сая, стоял свесив голову, будто та совсем не держалась на шее.