Сердце Молнии
Шрифт:
— Ты чего как дикая? — Агнесс изумлённо поглядела на неё, затем на венок.
— Не трогай! В нём белый путанник.
— Но ведь так и должно быть. Его вплетают, чтобы спутаться со своей судьбой. Найти суженного.
— В моих краях такие венки используют иначе, — сказала Рэйна, неловко отводя глаза. — Их надевают на покойниц — путают их души, чтобы те не тревожили живых.
Агнесс фыркнула, не желая придавать значения её суевериям, но венок всё же не тронула и зашагала дальше.
Рэйна последовала за ней, но никак не могла избавиться от
Через пару домов Агнесс завела её в лавку «Шестерни и Чары», пропитанную запахами масла и металла, и сразу поспешила к ящику с пружинками и шестерёнками с тем же азартом, с каким дети бросаются на ярмарке к коробке леденцов. Рэйна оставила её и прошлась меж захламлённых полок — сломанные механизмы лежали тут вперемешку с рабочими деталями и забытыми вещами. Разобраться в этом и отыскать необходимое мог только энигмат или заядлый старьёвщик.
Она вернулась к прилавку. Агнесс уже сняла очки и рассматривала через монокуляр крошечную пружину, медленно вращая её в пальцах. Было что-то успокаивающее в её движениях и в тихом шелесте механизмов вокруг.
И без того уморённая прогулкой, Рэйна с трудом подавила зевок.
— Кто вам только спать не даёт? — не отрываясь от дела, спросила Несс.
— Нам?
— Рикса сказала, Оин тоже бродит по дому как призрак. Я уверена, это всё из-за его жуткой работы на вскрывателя. Как бы он снова не сорвался на теневую.
У Рэйны была своя догадка на сей счёт.
— Думаю, это не из-за работы, — сказала она, покатив по прилавку зубчатую шестерню. — Это я виновата.
Агнесс подняла взгляд. Рэйна уже пожалела, что заговорила.
— Он такой с тех пор, как мы побывали в его доме, — призналась она.
— В его доме?
Несс нахмурилась, и когда смысл дошёл, монокуляр выскользнул, но она успела подхватить его.
— В старом доме, где он не был целых пятнадцать лет? Он бы никогда снова… Сколько раз мы с Дэйзи предлагали ему — он ни в какую. Как тебе удалось уговорить его?
Рэйна сжала шестерню в пальцах.
— Он сам предложил. Мне нужен был гласник, чтобы связаться с отцом. — Она помолчала, подбирая слова. — Надо было отказаться. Ты бы видела его там…
Агнесс долго смотрела на неё, будто сверяла услышанное с чем-то своим.
— Не бери это на себя, — сказала она наконец. — Раз Оин сам решил… значит, пришло время.
Рэйна кивнула, не споря, и тихо добавила:
— Он всё ещё пытается справиться с тем, что случилось.
— Пытается — это верно. Только у него вечно всё выходит наизнанку, — Несс покачала головой, пряча монокуляр в нагрудный карман. — Я не жду, что он полностью оправится. Главное, чтобы не сорвался. Не пойми неправильно — я люблю его. Но веры в него у меня почти не осталось.
Рэйна опустила
— Он справится, — сказала она негромко, не столько споря, сколько уверяя саму себя.
— Ты мало его знаешь, — мягко заметила Агнесс. — И ты мне тоже не безразлична, поэтому скажу прямо: в его сердце настоящая брешь. Лучше тебе не лезь в неё. Тем более что через пару недель у тебя начнётся совершенно другая, новая жизнь.
Рэйна отвела взгляд. Слова задели не потому, что были резкими, а потому что совпали с тем, о чём она сама старалась не думать.
— Я вовсе не… — начала она, но осеклась — слёзы подступили так резко, что ей не удалось спрятать их.
Агнесс поняла, что опоздала с советом.
Дорога до дома через измученный жарой город, показалась Рэйне бесконечной. Фонтаны не справлялись, выдавая слабый напор. Итиль обмелела, оголив гладкие края камней.
Дом встретил тишиной, но и сюда успела просочиться липкая духота. Рэйна вошла в холл, собираясь подняться в комнату, но передумала и свернула в приёмную. Сил хватило только добрести до дивана и опуститься на него. Обивка скрипнула, а тело сразу налилось тяжестью, будто его тянуло ко дну. В последнее время Рэйна так и ощущала себя: без конца барахтающейся в неспокойной воде — выныривая на мгновения и снова уходя под воду, теряя дыхание.
Приоткрыв глаза, она увидела рядом рубашку Оина, перекинутую через спинку дивана. Рука сама потянулась к ней, скользнула по ткани и притянула ближе. Рэйна вдохнула знакомый запах кожи и крапивного мыла, ощущая, как в груди, вместе со стыдом, расползается тонкая трещина.
— Рэйна…
Щёлк!
Она вздрогнула и резко отпрянула от рубашки. Только потом увидела Тода. Он сидел в кресле неподалёку. Всё это время.
Он сбросил невидимость. Но с его способностью было что-то не так, будто она потеряла баланс и теперь он весь сбивчиво мерцал — то скрываясь из виду, то появляясь вновь.
— Что с тобой? — спросила Рэйна, вскочив на ноги.
— Ты мне скажи, — Тод хмурился, потирая плечо. — Ты только что ударила меня.
— Ч-что? Я не… могла.
Он поднялся, откинув в кресло книгу, которую читал.
— Я невидимый, а не слепой, — в его голосе не было упрёка, только растерянность. — От тебя отскочила зелёная молния. Прямо мне в плечо.
— Зелёная… — Рэйна уставилась на него, не моргая. — Невозможно.
— Разве твой дар не может проснуться?
— Нет.
Она обняла себя за плечи и резко мотнула головой.
— Почему?
— Невозможно. И всё тут!
— Хорошо.
Тод сделал шаг ближе — он ещё мерцал, хоть и не так часто. Рэйна хотела отстраниться, но не успела, и его ладонь, тёплая и уверенная, легла ей на шею.
— Я не хотела тебе навредить…
— Я и не злюсь. Просто хочу разобраться.
— Прости. Не знаю, что это было, — сказала она. — Но это точно не то, о чём ты подумал. Я не… не чувствую шиёсо. Ничего такого.