Сердце метели
Шрифт:
Появившись из темноты кулис в белом шелковом платье, она ответила:
«Отперла я возлюбленному моему, а возлюбленный мой повернулся и ушел. Души во мне не стало, когда он говорил. Я искала его и не находила его, звала его, и он не отзывался мне.
Встретили меня стражи, обходящие город, избили меня, изранили меня, сняли с меня покрывало стерегущие стены.
Заклинаю вас, дщери Иерусалимские: если вы встретите возлюбленного моего, что скажете вы ему? Что я изнемогаю от любви».
И вот закончилась «Песнь песней». Наташа вновь
«Он что, с ума сошел? Он же вообще не собирался брать этот кусок. И что мне теперь делать, интересно?» — заволновалась Наташа.
«Другую люблю я, словно раб, словно безумец и нищий! — воскликнул Никита и наконец произнес реплику, которой она ждала: — Кажется, голос! Млечный путь течет по моим жилам, это голос Изелины».
Наташа с облегчением подхватила: «Спи, спи! Я расскажу тебе о моей любви, пока ты спишь, я расскажу тебе о моей первой ночи…»
Доброжелательный зал ничего не заметил, и через десять минут Наташин отрывок закончился: «Когда-нибудь я еще расскажу тебе про Свена Херлуфсена. И его я любила, он жил в миле отсюда, вон на том островке — видишь? И я сама приплывала к нему на лодке тихими летними ночами, потому что любила его. И о Стаммере я тебе расскажу. Он был священник, я его любила. Я всех люблю…»
Она ушла за кулисы, дослушала последний романс в исполнении Никиты — свой любимый, и вышла вместе с ним на аплодисменты.
— Что это на тебя нашло? — спросила она его на обратном пути.
— А-а, ты об этом. Я этот кусок все прикладывал то туда, то сюда, уж больно он мне понравился. И тут вдруг прямо на сцене понял, где он должен быть — в начале. Оставляем?
— Как хочешь. Он действительно красивый, но на секунду я растерялась.
— Я положился на твою выдержку. И согласись, что «сердце метели» сразу в кассу, некий надрыв его оправдывает. — Он вручил ей белый конверт с гонораром, сказав:
— Вот твоя половина.
— Половину я не возьму, максимум сорок процентов, и то это много. Ты почти все сделал сам, к тому же выступал как администратор. — Она собралась уже отдать ему часть денег, но он вспылил:
— Послушай, ты сама сказала, что у тебя финансовые проблемы. К тому же почему ты считаешь, что я себя обидел? Если бы тебе деньги давал администратор, ты бы ведь не полезла сейчас в конверт, правда?
— Да, конечно, — растерялась она. — Я не хотела тебя обидеть, наоборот, я хочу и впредь с тобой выступать, но так, чтобы это было тебе не во вред.
— Я ничего не делаю себе во вред. Ты мне тоже нужна для выступлений. Я понимаю, что ты нарушила эту небольшую этическую заповедь, потому что знаешь, мы не чужие люди. Но кто тогда, скажи мне?
— Мы друзья, Никита, — тихо ответила она.
—
— Как друг ты мне помог тем, что приглашаешь меня к сотрудничеству. Я еще раз повторяю, что не хотела тебя обидеть. Но согласна получать только заработанные деньги. Понимаешь?
— А мне вдруг захотелось тебя обидеть, знаешь ли. Чем я хуже Карела, скажи мне? Тем, что у меня денег меньше? Или, может быть, тем, что я русский?
— При чем здесь это? Я собиралась за него замуж выходить, он будущий…
— Будущий что? — гневно перебил ее Никита. — Я считаю, что он с самого начала не собирался на тебе жениться, ясно? Просто хотел, чтобы все было красиво и без нервотрепки. И он наверняка считает, что совесть его чиста. Он же расплатился с тобой по полной программе, на его взгляд. Пока ты была его любовницей, он ни в чем тебе не отказывал, верно? За несколько месяцев — машина, шуба, золото, тряпки, разве этого мало за «порядочную» женщину?
— Прекрати. Прекрати, а то я тебя ударю. Я бы никогда не взяла этого у него, если бы он не относился ко мне как к будущей жене.
— Да он нормально к тебе относился, твою мать! — заорал Никита, хватаясь за руль.
Она затормозила у обочины, смахнула злые слезы.
— Продолжай, я слушаю.
— А что тут слушать, интересно? Это дураку ясно. Он попытался купить тебя по-хорошему, ты небось не согласилась, так? Ты же меня с ума сводила из-за каждого рубля, который я решался на тебя потратить! Я тоже мужчина и понимаю его. Почему я не имею права дать денег своей любовнице, особенно если у нее их нет? Пойми меня хоть сейчас. Я жду того дня, когда ты ко мне вернешься. И это произойдет обязательно. Ты же носишь тряпки, которые он тебе купил, правда? Он ведь не женился на тебе, не так ли? Я даю столько, сколько могу, — может, для меня это больше, чем для него. Я тоже любовник, а не персональный вибратор.
— Ты мне больше не любовник и никогда им не будешь. Прекрати оскорблять меня, я этого не заслужила. Запомни, что в этом отношении я рассталась с тобой навсегда.
— Посмотрим.
Он хлопнул дверцей машины и пошел к метро.
Наташа автоматически трясущейся рукой открыла бардачок, вытащила завалявшуюся там пачку сигарет, закурила. Только докурив до середины, она осознала, что делает. Выбросила сигарету, глубоко вздохнула. Досчитала до десяти, тронулась с места.
22
Прошла премьера «Обманщиц», никого не разочаровав. Это была крепко сшитая, профессиональная халтура, рассчитанная на совершенно определенный круг зрителей.
Закончился апрель, начался май, принеся с собой неожиданную жару. Спектакли шли при полупустом зале, народ разъезжался по дачным участкам, подросткам-школьникам было не до театров.
Физически Наташа чувствовала себя прекрасно, на обычно бледном лице появилось даже подобие румянца — нежного и полупрозрачного. Грудь красиво увеличилась, живот пока не выпирал, но джинсы стали тесноваты из-за округлившихся бедер. Гастроли не намечались, Иван не планировал ничего до осени, отпуск обещал быть длинным.