Чтение онлайн

Он отрицательно покачал головой. Он играл так плохо, что Наташа с трудом дождалась выхода Юровского. Дело пошло веселее, хотя тот тоже почувствовал, что что-то с Никитой не так, и, целуя Наташу в шею, тихо проговорил:

— Сегодня все через задницу…

Откланявшись после финального канкана, Наташа выбежала за кулисы и услышала голос Олега.

— Она здесь где-то, сейчас вернется, не волнуйся.

Раздался стук, и Олег громко сказал:

— Открой, Никитушка. Я знаю, что ты здесь. Тут благодарный зритель хочет поделиться с тобой впечатлениями

от спектакля.

Наташа хотела уже выйти в коридор, как вдруг услышала знакомый до боли голос, звучавший гневно и сдавленно:

— Алэ, ты си вул! Курво! Гдыбых въедел, же пию водку с таким зайзлем. Я бы радей висрал си в око.

— Не понял, переведи, — отозвался Никита.

— Ай так вшехно зрозумишь, иудо!

— А я, оказывается, понимаю по-чешски, — коротко и зло рассмеялся Олег.

— Может, подождете внизу, пока я переодеваюсь. Здесь все-таки театр, а не спортзал. Костюм, опять же, казенное имущество. Версаче сам его сшил, своими маленькими ручками.

— Только попробуй смыться, — сказал Карел. — Я тебя везде найду, сволочь. Руки чешутся морду тебе начистить.

— Дурак ты, Карел. Я тоже, конечно, но ты — это что-то запредельное. Ладно, уходите, я сейчас спущусь.

В этот момент Наташа не выдержала и вышла со сцены в коридор.

— Здравствуйте! — громко произнесла она.

Растерявшись, мужчины замолчали. Полуодетый Никита захлопнул дверь своей гримерной. Бледный от волнения Карел молча смотрел на нее. Повисла пауза. Олег, откашлявшись, произнес:

— Прости. Это не предназначалось для твоих ушей. Очень глупо получилось. Ты ведь все слышала?

— Да. Что все это значит?

— Наташа! — простонал Карел. — У меня нет слов. Я в жизнь себе этого не прощу… Умоляю тебя, выслушай меня…

— Я только об этом и мечтала последние полтора месяца. Но теперь, если у тебя есть время подождать, я бы с удовольствием выслушала Никиту. И никакого рукоприкладства, пожалуйста. Ни здесь, ни внизу. Олег, произошло что-то отвратительное, да?

— Да. Хочешь, сам тебе расскажу.

— Нет. Я уже догадываюсь, но хочу поговорить с Никитой. Мне просто не верится. Карел, прошу тебя, не убегай, дождись меня.

— Наташа, не говори так. Я больше никогда не убегу, если ты сама позволишь мне остаться. Только постарайся меня понять, хоть я и повел себя как идиот.

— Постараюсь. Никита, открой дверь, пожалуйста. Я все равно тебя дождусь.

Она вошла. Никита курил за гримерным столиком. Наташа закрыла за собой дверь, присела на стул.

— Дай мне сигарету, Никита. И объясни, что случилось.

Он молча протянул ей пачку и зажигалку. Она прикурила.

— Ну давай, ради Бога. Начни с чего-нибудь. Это-то ты можешь для меня сделать? Я хочу услышать правду.

— Какую правду? Я не знаю, как это объяснить. Я не думал, что это будет иметь такие последствия.

— Что «это»? Поведай мне факты, пожалуйста. Только факты, а тебя я постараюсь понять.

— Хорошо, — сдался он. — Слушай свои факты. Я тебя любил все эти годы. Может, плохо, может, не

очень — как мог, так и любил. Я знаю, что ты была несчастлива, знаю. Конечно, тебе нужно было выйти замуж, родить детей и так далее. Поэтому, когда появился Карел, я постарался отнестись к этому спокойно. Это мне почти удалось. Но гастроли меня доконали. Наверное, это зависть, жадность, ревность… Во всяком случае, я ничего не планировал заранее. Трезвому мне бы это вообще в голову не пришло. Но вы были все время так по-идиотски счастливы, что меня это начало бесить, понимаешь?

— Я тебе уже сказала, что постараюсь тебя понять. Не надо лишних слов, просто скажи мне, что ты сделал, и все.

— Да, да. В тот вечер, перед отъездом, я сложил вещи. Было уже поздно, но спать не хотелось. Я прошелся по улицам, пришел в номер. От нечего делать стал учить этот дурацкий текст. Параллельно пил пиво, восьмую бутылку, наверное. И мне вдруг подумалось — как было бы хорошо, если бы ты бросила этого Карела и была сейчас со мной. Если бы ты мне на самом деле сказала — «Я люблю тебя одного». Я хотел, чтобы ты лежала в моей постели и гладила меня по голове…

— Давай это опустим. Дальше, пожалуйста.

— Пожалуйста. От всех этих мыслей пиво мне надоело и я спустился в бар. А там сидел Карел. И у него на морде — прости, пожалуйста, на лице — было выражение такого глубокого удовлетворения, что мне захотелось его удавить. Он был счастлив до тошноты, как какой-нибудь рекламный ублюдок. Я подошел к стойке, взял сто грамм водки, и тут он меня окликнул. От его доброжелательности я окончательно взбесился. Я ему мило улыбнулся, мы выпили. Я не помню, сколько раз. И тут я ему и выдал.

— Что выдал?

— Да ты сама уже поняла, что ты мучаешь-то меня? Что мы с тобой любовники — были и остались. Что я к тебе испытываю сильную плотскую привязанность, хоть и понимаю, какая ты стерва.

— Я стерва?

— О Господи! Я так ему сказал, и все.

— И он что, сразу поверил?

— Нет, конечно. Но я же умею быть убедительным. Я сказал ему, что мне его давно жаль, бедолагу, но тебя не оставить. Он сам сообщил мне еще до этого, что уже час сидит в баре. А я ему ответил, что знаю.

У Наташи похолодело в животе.

— И что дальше?

— Ну, я ему сказал, что ты только что вернулась от меня к себе. Что, как только он ушел, ты мне сразу позвонила по внутреннему телефону и прибежала. Он не хотел верить. На него уже жалко было смотреть. Я представил себе, что чувствовал бы на его месте, и разозлился еще больше. С моими чувствами, в конце концов, никто не считался.

— Ну, дальше.

— Ну, дальше. Прямо допрос. А дальше я ощутил, что еще немного, и он мне до конца поверит. Подумает, что это я по пьяни разоткровенничался. И тут я его добил. Сказал, что, когда ты ко мне пришла, был включен магнитофон, что я забыл его выключить. И сунул ему этот текст. Не весь, конечно, кусочек. Но с него хватило. К тому моменту мы уже были так хороши, что я даже не помню, в какой момент он исчез.