Чтение онлайн

Неожиданно в машину ворвалась метель. В какой-то момент я перестал видеть и мать, и сидевших рядом с ней мужчин, даже женщина-врач, сидевшая рядом со мной, была поглощена нахлынувшей из ниоткуда вьюгой.

Снег, много снега. Я шел вперед, пробиваясь сквозь пургу, которая преграждала мне путь к чему-то важному. Я ощущал важность цели, к которой шел, отчего стремление сопротивляться стихии лишь усиливалось.

И вот опять… Рациональная часть мышления, словно острый нож, врезалась в сознание, разрезая пелену нахлынувшего на меня сновидения и силком выталкивая в реальность.

«Снег?

Витя?.. Откуда снег, откуда это имя?» – недоуменно спрашивал я сам себя.

Я в тюрьме. Да и женщина, образ которой воспринимался мною во сне как материнский, на деле не имел ничего общего с моей настоящей мамой. Я не знал эту женщину, как, собственно, никогда не ездил в уазиках. Откуда вообще эти образы, недоуменно спрашивал я сам себя.

Не знаю, сколько я спал и спал ли вообще. Время растворялось в этой сырой, провонявшей мочой и потом, холодной камере. Жутко болела голова. То ли от вони, то ли от того, что я так и не сумел нормально выспаться за минувшие дни. А возможно, от всего сразу.

– Номер 100 104, на выход!!! – скомандовал чей-то голос.

Находясь еще в полудремном состоянии, я почему-то начал отсчитывать: 100 105, 100 106, 100 107. В голове мелькали образы пещеры, ямы, камень. Странный камень. Он переливался разными цветами. Затягивал, манил.

И вот опять, словно звон в гробовой тишине, раздался голос. На этот раз более громкий, в тоне которого слышалось раздражение:

– Номер 100 104, на выход!!!

И тут до меня дошло, что охранник называет мой номер. Сонливость исчезла в ту же секунду, хотя веки продолжали слипаться от усталости.

Вскочив с места, я уставился на охранника, который стоял у открытой двери камеры.

– И? Чего уставился? На выход! Тебе приглашение особое надо?!

Я стал пробираться к выходу. Оказавшись вне камеры, я даже на секунду обрадовался накатившей волне кислорода, которого не хватало в переполненном людьми помещении.

Охранник, не успел я выйти, тут же дал мне комплект синего белья в руки, после чего приказал переодеваться прямо на месте.

Сначала я подумал, что это тюремная роба, хотя после того как я ее развернул, она больше казалась похожей на больничный халат для пациентов, которых подготавливали к операции.

Сердце в этот миг забилось как бешеное, тело окатил легкий холодок с подступающим чувством тошноты, которую я как мог превозмог.

До последнего момента я не оставлял надежд, что это все нереально. Внутри меня наперекор реальности теплилась мысль о нереальности всего происходящего и вера в то, что вот-вот я открою глаза и окажусь в своей квартире на пятом этаже.

– А на ноги что? – спросил я у охранника, всеми силами стараясь скрыть ту дрожь, которая пробирала все мое тело от холода.

– Так пойдешь. Привыкай, скоро и так в холодильник попадешь, – оба охранника, стоявших рядом со мной, за смеялись, – не заболеешь.

– Лицом к стене, ноги расставить, руки за спину, – снова скомандовал охранник, хотя в тоне этого надзирателя не ощущалось презрения и нервозности. Скорее, усталость. После того как на моих руках защелкнулись

наручники, меня повели к лестнице, через которую ранее меня привели сюда.

Коридор, по которому мы шли, был неширокий, по обе его стороны были серые металлические двери, за ними находились такие же заключенные, как и я, дожидавшиеся своего часа.

Как и в нашей камере, в соседних я не слышал звуков. Гробовая тишина окружала это место со всех сторон, и лишь изредка тишину разбивал звук дубинки одного из охранников, который проводил ей по металлическим конструкциям, в результате чего издавался характерный звон, эхом распространяющийся по всему коридору.

Мы прошли как минимум пять железных дверей, пока направлялись к пункту назначения, около каждой из них было выставлено по несколько охранников.

Миновав одну из комнат охраны и раздевалку рядом с ней, мы направились по коридору, в конце которого располагалась еще одна железная дверь, на этот раз желтого цвета. По центру двери красовался обрамленный синим контуром перевернутый треугольник, на черном фоне которого в центре треугольника была нарисована синяя капля воды.

Подойдя вплотную к двери, один из сопровождавших меня конвоиров снял с пояса связку железных ключей и, найдя нужный, вставил в замочную скважину и открыл дверь.

Мне было приказано пройти внутрь и стать у стены. За дверью я оказался на небольшой лестничной площадке, от нее вниз уходила лестница с узкими ступеньками, спускаться по которым было крайне неудобно.

Казалось, что лестница уходила глубоко под землю. В тот момент страх с новой силой ворвался в мое сознание, полностью лишая возможности размышлять и сопротивляться неизбежному. Не покидала мысль, что охранник, шедший за мной, испытывал жуткое желание просто пнуть меня в спину, чтобы я моментально кубарем скатился вниз.

Неизвестность, которая была впереди, пугала не меньше, чем известность минувших дней, которая все больше и больше удалялась от меня. С каждым шагом я был дальше от всего прожитого: от друзей, коллег, работы, развлечений. Словно это было не со мной и не по-настоящему. Как будто я отыграл какую-то роль, а теперь меня просто выкидывают на задворки, как ненужную игрушку, в функционале которой более не нуждались.

Спустившись по лестнице вниз, я оказался около серебристой гладкой металлической двери, слева от которой висел до боли знакомый электронный терминал с одним лишь исключением: на нем был выгравирован аналогичный символ, который ранее я видел на желтой двери. В целом же такие терминалы в свое время были расставлены по всему городу – у подъездов, в станциях метро.

Дверь резко выделялась на фоне остального интерьера, виденного мною до этого. В этом небольшом пространстве было напичкано техники больше, чем мне удавалось разглядеть до этого во всем тюремном блоке.

Ни один охранник, сопровождавший меня, не использовал терминал, что наводило на мысль, что доступа в данный сектор тюрьмы у них не было. Вместо этого один из них нажал на расположенную рядом с терминалом желтую кнопку.

Через какое-то время послышался мужской, слегка торопливый голос, доносившийся из встроенных динамиков в терминале.