Scherzo
Шрифт:
Стало понятно, почему так волновалась Василия, узнав, что ее университетские друзья опаздывают. Ведущей дегустационного шоу, торопливо и с извинениями вошедшей в зал, была Адель. Она прибыла не одна, а со своим бойфрендом. Его Люси тоже сразу узнала. Это был ее сосед из квартиры N14 дома в пригороде Лондона.
SCHERZO 26
/// 26 касаясь
Музыка: Boogie Street/ Leonard Cohen
Бернард рассмеялся:
— Я говорил: совпадения не бывают случайными.
Они возвращались в город, Люси вела машину и рассказывала о том, при каких обстоятельствах, совсем недавно, она познакомилась с друзьями Василии. И о других, предшествующих этой, встречах… и о преследующих ее совпадениях после того, как она неожиданно решила улететь в Лондон…
— Может расскажешь о том, почему ты тогда решила сесть в самолет. Или не хочешь об этом говорить?
— Пожалуй, так.
Машина подкатила к дому Бернарда. Люси вышла вместе с ним, чтобы попрощаться. Завтра она улетает. Ей надо возвращаться.
— Знаете, — вдруг произнесла она, — я бы хотела, чтобы вы проводили меня в аэропорт.
— Конечно. Сам хотел предложить. Я приеду завтра, как только ты будешь готова.
Утром Люси позавтракала и позвонила Бернарду. Она ожидала его, укрываясь от ярких солнечных лучей под фасадной маркизой. Он появился у отеля через час, на спортивном велосипеде.
— Вы спросили вчера, почему я так неожиданно решила улететь в Лондон. Вчера я не хотела обсуждать. Думала, что никогда не буду готова говорить об этом с кем бы то ни было. Но сегодня поняла, что хочу рассказать вам кое-что. Давайте прогуляемся, если не возражаете. Времени у нас достаточно.
Пока они неспешно кружили вокруг квартала, Люси рассказала Бернарду о загадочных, почти неправдоподобных явлениях, которые стали происходить с ней после встречи со странной старухой Пилар. Она рассказала ему об Алексе, который появился в ее жизни так, как и предсказала эта мистическая перуанка.
— Все началось с нее, тогда со мной и стали происходить эти счастливые и одновременно болезненные трансформации: с ожидания, и потом — с его появлением.
Он слушал внимательно: не перебивая и не задавая вопросов. Она закончила и остановилась.
— Скажете что-нибудь?
— Алекс говорил мне о вас, — осторожно произнес Бернард, вдруг перейдя на «вы».
Повисла пауза. Люси развела руками и проговорила сухими губами:
— Я уже ничему не удивляюсь! Хочу знать, как это было. Давайте присядем где-нибудь.
Они расположились на заднем дворе, где недавно Люси завтракала с Егором.
— Я узнал вас, когда увидел у своего дома. Предполагал, что когда-нибудь судьба сведет нас.
— Но почему вы сразу ничего мне не сказали?
— Я и сейчас бы промолчал, если бы вы сами не рассказали о нем. Встреча с вами и жизнь в эти годы изменили и его тоже, не только вас. Он был очень привязан к вам и благодарен за все, что вы дали ему. Когда вы были рядом, для него исчезало время и пространство, но появлялось другое: содержание и наполненность жизни. Вы стали для него единственной реальностью. Но это была зыбкая реальность. Ему казалось, что вы все время норовите исчезнуть, как ящерица исчезает в холодных расщелинах раскаленных камней. И когда вы действительно
Бернард внимательно посмотрел в напряженное лицо Люси. Она не отвечала, сосредоточившись на его словах. Тогда он продолжил:
— Недавно, кажется, три-четыре дня назад, Алекс позвонил мне и сказал, что хочет прилететь, я в это время был в Индии. Он считал, что Индия — место, где он сможет осознать тревожащие его мысли. Он не понимал, что делать с тем замедленным тоном сладкой тайной зависимости, который возник между вами. Он очень боялся вас потерять, но не понимал как удержать вас в том духовном резонансе, который возникал, когда вы были рядом. Он не понимал, что может дать вам… кроме своей преданности и бесконечной любви.
— Подождите, — вздрогнула Люси, — кажется, я начинаю понимать: это была ваша идея с наследством. Для чего это было нужно? Я ведь всегда знала, что у него ничего нет. Он был одиноким отшельником, когда мы встретились, с бесчисленными потерями и со своей душевной болью. Такой «наследник» тонкого дарования зла, — Люси горько улыбнулась. — Его любовь была человечной и бесконечно притягательной. Он преподал мне хороший и очень важный урок, держа передо мной безупречные зеркала. Это было то, что я ценила превыше всего. Мне казалось, что это была чистая, безусловная любовь без взаимных привязанностей, с готовностью отпустить друг друга в любой момент, когда потребуют обстоятельства… А наше взаимодействие — это были дары друг другу.
— Вы считаете, что так бывает между любящими людьми или так должно быть?
Разговор оказался для Люси более мучительным, чем она ожидала. И наконец, она поняла, что есть весомая причина остановить его — ее предстоящий скорый отъезд. Она решилась:
— Мне пора. Спасибо, Бернард. Кое-что вы помогли мне понять.
— Люси, может быть вам все-таки отложить отъезд до завтра? — он видел, что она чувствует себя вымотанной после их недолгого непростого разговора.
— Нет-нет. Я должна быть дома: обещала мужу, для нас этот день — важная семейная дата. Я говорила, впереди три долгих перелета. Хочу успеть вернуться, традиционно поднять с ним бокал и уснуть в своей постели, — она благодарно улыбнулась.
— Тогда летите. Жизнь — это так красиво… вся эта игра слов, символов, смыслов и образов, намерений и поступков.
После прощальных слов Бернарда она собралась уходить, но замерла в нерешительности, и потом неловко, по-девичьи, обняла его, прижавшись щекой к сильной груди.
Люси зашла в маленький провинциальный аэропорт, построенный еще в 60-е годы прошлого века. После всех неспешных процедур регистрации она устроилась так, чтобы можно было видеть небольшую взлетную полосу. В единственном имеющимся здесь терминале было немноголюдно: кроме нее покинуть остров собиралось всего несколько человек. Она сидела и внимательно рассматривала солнечное небо за окном, чувствовала сухой запах раскаленной взлетной полосы, который, казалось, вторгся внутрь здания. Тогда же ее внимание привлек человек, проходящий вдоль пустующих рядов кресел. Его волосы были зачесаны назад и собраны в короткий аккуратный хвост. Он держал в руках черную дорожную сумку, напоминающую вещмешок, и был одет во все черное: брюки-шаровары, зауженные книзу, и футболка. Собственно, футболка и привлекла внимание Люси в первую очередь. Это была майка из ограниченной коллекции, выпущенной молодым начинающим японским дизайнером.