Счастье будет!
Шрифт:
Прошло два дня, за которые Нина успела раздарить все привезенные с Сицилии сувениры. Задница все-таки продолжала болеть, рассмотреть же зону поражения не представлялось возможным. На ее вопли и стоны первой откликнулась Нинина мама: причитая и приговаривая «У волка боли, у медведя боли», она полчаса плясала вокруг израненной пятой точки с банкой зеленки в руках. О чудо! Домашняя медицина, казалось, совершила чудеса, и уже назавтра Нина лихо отплясывала в ночном клубе «Famous», двигая тем самым местом, на которое долгое время не могла даже присесть. Про неудачу на курорте она наконец-то
Да и было с чего выбросить из головы такую досадную мелочь: прямо перед носом Нины соткался из ночной мглы предмет ее смутных мечтаний и девичьих грез – известный мачо по имени Роман. Рома был смуглым синеглазым брюнетом, род деятельности которого не был известен никому, однако позволял Роме оплачивать дорогие коктейли, джинсы Antique Denim и бензин для своей BMW. Впрочем, с такой внешностью можно было даже ездить на метро, не опасаясь потерять несколько пунктов светского рейтинга.
– Привет, – прошептал он своим особенным голосом, от которого по спине у Нины немедленно побежали мурашки. – Классный загар. Хочешь чего-нибудь выпить?
Нина хотела. В продолжение вечера были грязные танцы на коленях у Ромы, а также жаркие, очень жаркие поцелуи на заднем сиденье его машины.
– Давай поедем ко мне, – предложил Роман. И они поехали.
В тот момент все еще могло бы сложиться нормально, если бы память Нины не обладала такой замечательной способностью выбрасывать любые неприятные моменты. Все могло бы быть просто великолепно, и этот вечер подарил бы Нине прекрасный секс и – кто знает? – может быть...
– Давай включим свет, я хочу тебя видеть... – прошептал разгоряченный мачо и щелкнул выключателем. После чего следовала немая сцена... И, о ужас, у него напрочь пропала эрекция.
Нежная мать Нины нарисовала на дочиной заднице веселые цветочки. Цветочки из зеленки.
Таким креативом можно было смутить даже видавших виды врачей инфекционного отделения, что уж говорить о ранимом клубном мачо! Роман с Романом был неисправимо испорчен, а Нине пришлось месяц отсиживаться на даче, пока тусовка перетирала подробности ее анатомии и гадала, каких таких особенных вирусов Нина набралась у макаронников.
«Милая, как у тебя дела? Ты пропала, я волнуюсь» – впервые за два дня я получила эсэмэску от героя своих грез. Дела у меня конечно же были хорошо.
Глава восемнадцатая, или О достоинствах и недостатках
За все в нашей жизни надо платить – это банальное утверждение является еще и одним из самых неоспоримых. Сегодня мне предстояла суровая и – кто знает? – может быть, даже кровавая расплата за дни блаженства у водной глади – в два часа дня у меня начинались занятия с инструктором по горным лыжам. Глядя на окружавшие меня горы и вдыхая полной грудью свежий воздух, я думала, что если где-то, очень глубоко внутри, во мне скрыты таланты экстремалки, то я уже в полушаге от того, чтобы их обнаружить! Ура!
Небольшой альпийский городок Зольден, до которого я добралась на рейсовом автобусе, представлял собой ожившую рождественскую открытку. С многочисленных трасс легко и непринужденно спускались десятки ладных лыжников и лыжниц,
Мой путь лежал через лыжный прокат к самому пологому и невысокому склону, рядом с которым располагался детский подъемник. Это позорное лобное место, на котором топталась малышня и возились неудачники от спорта, прекрасно просматривалось со всех окрестных склонов и отелей. В группу анонимных горнолыжников сегодня входили две немецкие старушки и незамужняя двадцатишестилетняя русская. То есть я. Вел к победе эту смешанную русско-немецкую армию пожилой австриец Кристиан. Образ белозубого красавца инструктора рассыпался в прах, и вместо него возник другой – обстоятельного пожилого человека в очках, который приветливо улыбался.
– Итак, леди, начинаем наш урок, – медленно произнес он. Вообще все он делал очень основательно и медленно. Однако, как оказалось, для начала это было то, что надо.
В ближайшие несколько часов я, позабыв о страхе и преодолевая вопли инстинкта самосохранения, который требовал срочно снять с ног лыжи и ботинки и попить кофейку, карабкалась на гору с помощью бугельного подъемника и съезжала с нее нервическими рывками. Гора казалась мне огромной и бесконечной; по правде говоря, это была самая огромная снежная горка, с которой я сталкивалась в жизни, начиная с пяти лет. На самом же деле мой личный Эверест и он же пик Коммунизма оказался всего лишь учебным склоном, который из-за своих лилипутских размеров был отмечен на карте крошечной точкой. Впрочем, такие мелочи меня не волновали – выше всяких гор простиралась отныне моя самооценка, да и могло ли быть иначе, если я смогла победить кучу бережно хранимых страхов и стать наконец, как все, прекрасной лыжницей в прекрасном лыжном костюме!
После тяжелых трудов я вполне могла позволить себе расслабиться и посидеть в уютной альпийской кафешке за чашкой горячего какао и роскошным творожным штруделем с ванильным соусом. Мне показалось, что я давно не ела ничего вкуснее; люди вокруг были красивыми и приветливыми, да и солнце, казалось, светило ярче, чем обычно.
«Срочно позвони. У меня проблемы», – тревожно попискивал iPhone. Это наконец-то объявилась моя пропавшая в объятиях Линдмана подружка Катя. Я решила ей перезвонить, тем более что добрая компания «Джакарта» оплачивала мне международный роуминг.
– Что случилось?
– Мне кажется, он мне изменяет! – Голос Кати звучал очень тревожно.
Это действительно было проблемой. Линдман тяжело переживал кризис, обороты его банка трагически сокращались, а трещина в его с Катей отношениях – увеличивалась. И хотя с виду толстячок Линдман мало походил на Дон Жуана, Катя наткнулась на его фотографию на... сайте знакомств.
– Подожди, а ты-то там что делала? – заволновалась я.
– Мы с Нинкой, – всхлипывала Катя, – залезли удалять... следы стирать... анкету Нинкину, будь она неладна!