Счастье будет!
Шрифт:
Придя домой, я включила ноутбук, чтобы проверить почту. В ящике было несколько писем от спамеров с предложением стать уже наконец полноценным человеком и немедленно увеличить член, а также виртуальное послание от одноклассницы Ирки, которая жила в Питере и всегда поздравляла меня с праздниками, присылая смешные открытки. Я открыла «Яндекс» и задумалась.
Что мы с «Яндексом» знали о мужчине, который умудрился так плотно занять мои мысли? Имя и фамилия – ничего, кроме кучи ссылок на футболиста-однофамильца. «Ковров то, Ковров это» – скукотища смертная. Адрес электронной почты – найдено ссылок: «0». Умудриться дожить до тридцати
Мда... Две ссылки. Две маленькие ниточки к разгадке великой тайны! Сергей был членом виртуального шахматного клуба и зарегистрировался на сервере выпускников мехмата. Вот тема его дипломной работы – интегралы какие-то...Что это вообще? Привет от Елены Викторовны – ночной кошмар из последних классов средней школы!
«Привет! Чем занимаешься?» Окошко аськи замигало так неожиданно, что я вздрогнула. Это был он! Доктор Лектор почувствовал опасность и вышел во Всемирную сеть, чтобы меня уничтожить!
«Шарю по Интернету с лупой в поисках хоть какой-то информации о вас, сударь», – подумала я и написала: «Да так... решила поразмять мозги. Мучаюсь тут над решением одного... интеграла!» «Какого? Очень интересно! Покажи-ка!» – ответ от Сергея пришел молниеносно.
Следующие двадцать минут я провела, копируя со странички, найденной поисковиком, кусочки интегрального уравнения и вставляя его в окошко аськи. Страничка была создана для поступающих на мехмат и содержала подробное решение интегрального уравнения – с необходимыми пояснениями.
Ну, не то чтобы я совсем не принимала участия в решении. Сухой, бездушный язык формул и математических вычислений я разбавляла личными комментариями типа: «Ну и я так думаю, если... то...» И добавляла: «Хотя точно не знаю» – что, кстати, было абсолютной правдой.
Наивный Лектор! На этот раз ученица провела его на мякине. Сергей с удовольствием вовлекся в дискуссию и даже... оспорил результат. Настаивать на том, что права я, было бы уж слишком – и я решила уступить победу мужчине.
И хотя я так ничего и не узнала о Сергее, а его пугающая, странная сдержанность по-прежнему ранила меня, как острое лезвие, все-таки в тот день я действительно выиграла – мне удалось по-настоящему его удивить.
Мне было смешно и немного жаль своего доверчивого собеседника. Внезапно меня охватила неуправляемая, безграничная нежность. Кто знает, может быть, нам и не нужно знать все о человеке, кто нам нравится? Может быть, мы – как ежики: сжавшись в клубок, прячем от посторонних беззащитное мягкое брюшко? И чем сильнее мы сжимаемся, тем страшнее нам – страшно открыться, страшно довериться, страшно даже показать другому человеку свои уязвимые места. Потому что мы боимся, что никто не полюбит нас такими, какие мы есть на самом деле – вместе с привычкой немного приврать и спать подолгу в выходные, и есть малиновое варенье из банки ложкой, и напевать в ванной «Забери солнце с собою, оно мне не нужно больше». Может быть, и то, что скрывает от меня Сергей, совсем не так ужасно – вдруг он просто чертовски сентиментален?
Мне так и не удалось найти слабое место моего Каннибала – но кто знает, вдруг я приблизилась к разгадке? Как бы то ни было, мне неожиданно стало легче дышать...
Идеальная
Каждые двадцать минут Венечке звонила мама, чтобы проверить, в порядке ли сынок. Катя заметила, что для мамочки выделен особенный рингтон – песня «Пошлю его на небо за звездочкой» Лолиты Милявской. Веня был неизменно рад этим звонкам; даже тогда, когда они с Катей занимались любовью, при резких звуках хита женщины без комплексов он чуть привставал и вытягивался в струнку: «Да, мама, я купил тот кефир, который ты мне порекомендовала, и он действительно гораздо лучше!»
Мама Вениамина была для Кати существом телефонным и, к счастью, неосязаемым.
«Мне приснился страшный сон, Венечка, – говорила сыну мама. – Вот стою я на улице, а ты мимо меня идешь с какой-то девушкой. Прошел и даже не поздоровался, как будто ты меня и не знаешь!» Мобильник Вени был в зоне приема напряженного Катиного слуха. «Что ты, мама! Такое полностью исключено!» – восклицал Веня и уходил в соседнюю комнату на полчаса – продолжать предметную беседу.
Лежа в постели среди смятых простыней, Катя безотрывно смотрела в белый натяжной потолок. Отношения Вени с матерью были такими же светлыми, безмятежными и высокими, а Вени с Катей – такими же натянутыми. Катя пыталась представить себя частичкой этой небольшой, но дружной ячейки общества – и не могла. Однако ей так нравились эти простыни!
У Вениамина были и другие слабые места, кроме мамы. О них знали только посвященные, к которым относились: Венин проктолог, домработница и конечно же Катя. Под дорогими шерстяными и шелковыми костюмами сдержанных цветов Веня носил ошеломляющие красные трусы формата «семейные». На трусах были изображены оскалившиеся коты с задранными хвостами.
– Понимаете, это такой... протест! – Катя размахивала руками, изображая протест и котов. – Вене постоянно приходится себя сдерживать, его жизнь – сплошные ограничения, и ему надо где-то расслабиться.
– Я бы расхохоталась, – призналась я, давясь от смеха. – Красные труселя!
– Ну, это, может быть, даже секси... – задумчиво произнесла Нина.
– Признавайся, когда у тебя был секс последний раз? Только длительным воздержанием я могу оправдать то, что ты уже не против красных семейников... – Я не сдерживала иронию.
– Ммм... вчера, – сказала Нина, выпуская мне в лицо облако дыма. – У меня был секс прямо на Яузской набережной, возле шлюза!
Метания русских интеллигентов всегда оканчиваются в неожиданных местах. В этом тоже есть некоторый протест против довлеющих условностей. Иногда это Париж, иногда пятизвездочные отели Монтрё. На этот раз в главной роли была набережная – именно там правнучка известного московского профессора встретила праздник случайной любви в романтическом стиле «Буря и натиск».
– Ну, это клиент нашей компании, который совершенно неожиданно позвал меня в «Икру» посмотреть, так сказать, площадку. Я была в платье с открытой спиной, – мы с Катей переглянулись, – и тоже, представьте себе, случайно!
– О да!
– Не ерничайте. В общем, в клубе оказался концерт каких-то ирландцев. Собралась куча неформальной молодежи, самыми симпатичными были волосатые байкеры лет под сорок... Мне было жутковато – совсем не моя публика.
– И как-то сами собой вы начали целоваться, – подсказала Катя.