Чтение онлайн

«Как он смеет говорить об этом, как о мимолетном романе?! — вознегодовала Сандра. — Как он вообще может спокойно жить после всего, что случилось? Неужели настолько черств и глух, что снова, уже во второй раз собирается наступить на те же грабли, лишь бы вновь почувствовать себя «молодым»?!»

— Уходите, я хочу побыть одна, — спокойно, собрав всю свою выдержку, сказала девушка.

Герберт Лабаз подозрительно сощурился.

— Ты мне не доверяешь? — спросил он после некоторого молчания. — Не думаю, что наши отношения…

— Наши отношения останутся дружескими. Не спрашивайте почему, — перебила она, чувствуя, о чем он собирается заговорить.

— Что ж, я и

так знаю, — разозлившись, презрительно бросил он, не привыкший слышать от женщин отказ. Обычно они сами падали в его ладони, как спелые яблоки. От мысли, что все усилия затрачены впустую, Герберт был не на шутку взбешен. — Конечно, я стар, неуклюж, некрасив — что ж! Я ухожу, нам не о чем больше говорить. Но ты еще пожалеешь, прибежишь ко мне, когда изголодаешься!

Он ушел, хлопнув дверью. Его угрозы вызвали у Сандры лишь горькую усмешку: как же все-таки ошибаешься в людях! Никогда не знаешь, что ждать от этих мужчин, общение с ними — это путь по минному полю, когда нельзя ни на секунду терять бдительности.

Несколько минут, а может, часов она сидела не шелохнувшись, глядя в пустоту, пока единственно возможное решение не всплыло в ее одурманенном усталостью сознании: уехать. Бежать без оглядки!

Порывшись в карманах своего пальто, Сандра нашла там одну единственную серенькую бумажонку, которую ей дал Лаэрт за их несостоявшийся разговор. Это все, что у нее было. Не удержавшись, девушка в каком-то исступлении поднесла купюру к лицу, с наслаждением вдохнула ее запах — она пахла знакомым ароматом дорогого одеколона… Ах, если бы Лаэрт был сейчас рядом! Сандра рассказала бы ему обо всем, а он бы обязательно подсказал выход. Без него она осталась потерянной, один на один с беспощадным миром.

…Раздался стук в дверь, но Сандра не испугалась — она словно окаменела, и ее уже ничто не могло взволновать.

С отрешенным видом девушка распахнула дверь. На пороге стоял незнакомый мальчик лет тринадцати. Он шаловливо взирал на нее из-под рыжеватых ресниц и расплывался в глуповатой улыбке.

— Ошибся дверью? — спросила Сандра, на что тот замотал головой, не переставая интригующе улыбаться.

Она начала терять терпение и уже хотела было поговорить с озорником в несколько ином тоне, как он звонко отчеканил:

— Я с поручением. Господин ждет вас в одном месте и приказал мне привести вас.

— Какой господин? — ахнула Сандра, выглядывая в коридор, словно инкогнито мог прятаться неподалеку.

— Он назвал себя, но я, пока к вам бежал, забыл его имя, — чистосердечно признался мальчуган.

Сандра не знала, что и думать, ведь и Лаэрт, и Герберт преследовали ее, ходили за ней по пятам!

— Ну хотя бы первую букву помнишь? — спросила она. Впрочем, какое это имело значение? Она одинаково не хотела встречаться ни с тем, ни с другим — слишком много боли они ей причинили.

Посыльный с усилием почесал огненно-рыжий затылок и тут же радостно воскликнул:

— На «М»! Это точно.

Сандра побледнела и отступила назад, в комнату.

— Я не пойду. Передай ему, что я уехала, — торопливо промолвила она и хотела было захлопнуть дверь, но не тут-то было! Мальчишка схватил ее за руку не детски сильной хваткой.

— Э! Не выйдет! Господин щедро заплатил мне и сказал, что если я приведу вас, то он даст мне еще столько же!

В подтверждение своих слов мальчуган извлек из кармана замусоленной куртки горсть монет. Это был один из тех наглых до безобразия попрошаек, которые коротают свои дни на городских рынках, приставая к прохожим, да бегая по всяким мелким поручениям. Сандра поняла, что даже если она наотрез откажется идти, рыжий

чертенок потащит ее волоком. Ей не оставалось ничего, кроме как повиноваться, ведь упираться — себе дороже.

43

По хрустящему под ногами льду они прибыли на ту же набережную, где только сегодня утром состоялось противостояние разума и чувств. Уже совсем стемнело и не было ничего видно на расстоянии вытянутой руки, зимняя ночь окутала сырое ревущее пространство пледом мглы, напитав ее соленой влагой. Сандра чувствовала себя замурованной в черную бочку, в ушах стоял звон, ноги подкашивались от волнения. Она знала (она ведь хорошо изучила Лаэрта): он будет сейчас снова просить ее принять его помощь, будет уговаривать, не понимая, что ей не нужны его подачки, ей нужен — необходим, как воздух! — он сам.

Они дошли до конца набережной и уперлись в нависающие скалы.

— Я привел ее, — отрапортовал мальчик куда-то в темноту.

— Молодчина, — послышался любимый голос, и тут же зазвенели отсчитываемые монеты. Выхватив честно заработанные деньги, мальчишка растворился во тьме.

Они остались одни… Лаэрт молчал. Даже казалось, будто его вовсе нет рядом, но Сандра знала, что он по-прежнему здесь, что он смотрит на нее, не отрывая своих жадных глаз.

Сандра боялась саму себя, боялась снова испытать то опустошительное разочарование, убивающее всякий смысл. Двое состоятельных мужчин не давали ей прохода — но только лишь потому, что она еще не наскучила им. О, лучше бы ей вправду до конца жизни обитать с матерью в убогой хижине и никогда не знать ни Лаэрта Мильгрея, ни Герберта Лабаза — своего отца… Это даже не укладывалось в голове: чтобы тот обходительный седовласый господин оказался негодяем. Зато Сандра теперь понимала свою мать: в такого человека было нетрудно влюбиться.

Выскользнувшая из-за облаков луна озарила металлическим светом гребни волн и серебристый блеск льда на дорожке. Лаэрт стоял даже ближе и — в этом она не ошиблась — ловил каждое ее движение.

— Замерзла? — Он хотел приблизиться, но Сандра уже знала, чем это грозит, поэтому всем своим видом показала, что бросится бежать при малейшей возможности.

Тогда он заговорил. Заговорил взволнованно, будто боялся, что его остановят:

— Ты напрасно избегаешь меня, Александра. Мы многое пережили вместе, и я не посмею тебе навредить. Наоборот, мне хочется сделать тебя счастливой, хочется видеть тебя чистой и ухоженной, живущей в хороших условиях, а не там, где ты живешь сейчас. Мне больно видеть, как ты страдаешь и от безысходности становишься добычей господина Лабаза. Когда я узнал, что вы… вместе, я не поверил своим ушам. Он женат, у него есть семья, которую он никогда, поверь мне, не бросит. Когда-то, в первые дни нашего знакомства, ты рассказала мне историю своей матери…

— А ты когда-то поведал мне историю своего отца, — перебила Сандра. Поняв намек, Лаэрт замолчал — ведь он тоже повторял судьбу родителя. Однако тут же вновь обратился к собеседнице с еще большим пылом, воздев руки:

— Пожалуйста, выслушай меня до конца! Я не займу твоего времени.

Она кивнула. Он продолжил свою речь, и в голосе его не было ни высокомерия, ни холодности, ни упрека, ни смущения — он искренне переживал за нее, как за свою подопечную:

— Я раскаиваюсь в том, что вовлек тебя в свою жизнь против твоей воли. Мне нужно было в первый же вечер все рассказать о себе и о своих намерениях. Но я боялся, что ты испугаешься и не захочешь. Надеюсь, когда-нибудь у тебя найдется для меня прощение, а пока я постараюсь распутать этот узел, чтобы сделать тебя свободной. — Он вздохнул и продолжал уже менее оживленно: