Сандра
Шрифт:
С каждым днем покровительство Герберта Лабаза становилось для Сандры все нестерпимее: он с удовольствием и даже с каким-то наслаждением тратил и тратил на нее деньги, которые она со временем обещала вернуть, но даже ей вскоре стало понятно, что заработать столько в короткие сроки невозможно. Она не могла умолить Герберта больше не покупать ей подарков, не оплачивать за нее проживания в комнате, ведь с каждой такой «доброй услугой» сумма долга росла. Чтобы избежать навязанной заботы, Сандре пришлось прятаться теперь уже от обоих «покровителей», а путы обязательств все больше сковывали ее. Сандра больше не хотела обольщаться относительно людской
Сандра подалась на поиски заработков. Стефана мастерила своими руками сувениры. Это были статуэтки из глины, причудливые композиции из ракушек и высушенных водорослей, нехитрые фенечки, браслеты из бисера и много еще всякой всячины. Женщина жила одна и потому торговала с утра до вечера, разложив товары на бетонном парапете набережной. Обычно поделки охотно раскупались праздным людом, но сейчас, в преддверии зимы, спроса не было, как и гуляющих людей. К тому же приключилась новая напасть: торгуя на открытом месте, Стефа переохладилась и слегла, поэтому Сандра взялась ей помогать.
Прежние развлечения были позабыты, тяжелые мысли — оставлены до более спокойных времен, и девушка, ухаживая за больной, даже перебралась на время в ее комнату, но параллельно была вынуждена торговать сувенирами вместо Стефаны. Герберт, наведываясь к своей юной подопечной, беззлобно смеялся, умолял ее бросить эти «глупости» и даже предлагал переехать в комфортабельный отель, но Сандра оставалась непреклонна. В отличие от всех остальных, она действительно помогала людям бескорыстно.
40
Ранним утром, перед уходом на набережную, Сандра наведалась в комнату Стефаны — та уже шла на поправку. Женщина даже хотела сама идти торговать, и девушке стоило огромного труда уговорить ее остаться дома. Захватив два картонных ящика с сувенирами, Сандра торопливо сбежала с лестницы, на ходу поправляя сбившуюся шапку, из-под которой торчали непокорные курчавые волосы.
Наступила зима. Снега еще не было, но стояла тягостная, отвратительно холодная, ветреная погода, привычная на побережье. От прошедших дождей еще все было мокро, как ударил мороз, превратив дороги в каток. Тонкое осеннее пальто не спасало от пронизывающего до костей ветра; покрасневшие пальцы, крепко стискивающие коробки с товаром, не преминули заледенеть, а из носа беспрестанно бежали сопли. Однако девушка упрямо шагала по пустынным улицам с намерением стоять до конца.
…Прошло еще два часа. Сандра уже не ощущала ни холода, ни боли в онемевших руках, и лишь ветер, бьющий в лицо, впивался в нежную кожу ледяными иголками. Продать за день хотя бы одну статуэтку казалось невозможным: кругом царило неистовство завывающего ветра, хлещущих через парапет волн. Одинокие прохожие спешили скорее скрыться в тепле своих жилищ и с недоумением бросали взгляды на торговку, которая продолжала нести свой бесполезный пост с никому ненужным товаром. Некоторые и вовсе не обращали на нее внимания и скоро скрывались за ближайшим поворотом…
Может, Герберт прав? Может, это глупость? Пожалуй, что так. Но иного выхода не предвиделось, а просить подаяния Сандра не могла — этого ей не позволяла все та же гордость. Она предпочитала мерзнуть весь день, так ничего и не заработав.
«Какая же это глупость!» — уныло подумала девушка. Она перебралась под навес, где летом продавали молочные коктейли. Сюда не так задувал ветер, но было также холодно, и Сандра, продрогшая и
Но вдруг, сквозь начавшие плясать в глазах темные круги, девушка увидела руку, протянувшую откуда-то сверху денежную бумажку, которая извивалась и билась на ветру между пальцев, будто хотела вырваться и улететь, лишь бы не достаться продрогшей торговке. «У меня же нет сдачи! — подумала Сандра, но тут же осекла себя: — Мне это мерещится. Кому нужны браслеты и глиняные фигурки в такую жуткую погоду?» Девушка подняла глаза выше и… едва ли устояла на ногах. Перед ней возвышался Лаэрт! Тот, от кого она так тщательно скрывалась, теперь беспрепятственно настиг ее в самом неподходящем месте, в самое неподходящее время! Но Сандра настолько замерзла, что была не в состоянии о чем-либо подумать…
Он стоял перед ней с непокрытой головой, ветер нещадно трепал его светлые, мягкие волосы. Его глаза, обращенные на нее с грустью и сожалением, были неподвижны, рука застыла в одном и том же положении.
Сандра мгновенно пришла в себя. Желая удостовериться в правдивости происходящего, она выхватила бумажку из стиснутых пальцев, а когда та оказалась в ее руке, оторопела еще больше: все было реальностью… Сандра вспыхнула, рванулась, отчего шапка спала с ее головы, но она даже не заметила этого.
— Что… вам?
— Очень важный разговор, — со всей серьезностью ответил Лаэрт. — Разговор с тобой, Александра…
— У меня нет такого товара, — задохнувшись от слез, прошептала она и только теперь поняла, насколько охрипла.
Лаэрт смотрел на нее так участливо, так добро, что еще одна минута наедине с ним среди бушующих волн, свистящего в ушах ветра и летящих брызг — и она бы пала в его объятья, покорилась судьбе, как в день их знакомства. Но Сандра знала, что это ни к чему не приведет… Ведь он любит другую! Поэтому, чтобы не испытывать ни себя, ни его, стала в спешке сгребать окоченевшими руками сувениры в картонные коробки, не обращая внимания на то, что статуэтки гулко стукались одна об другую, грозя разбиться.
Как же трогательно выглядела сейчас эта ожесточенная, серьезная девушка с растрепанными волосами, в тонком пальто, с обветренными губами и покрасневшим, воспаленным лицом, на котором отразилось невиданное упорство… Сердце Лаэрта сжалось. Он выхватил ее руки и трепетно поднес к губам, согрев своим дыханием…
Сандра следила за ним недоверчиво и почти враждебно, готовая в любой момент вырваться, оттолкнуть, броситься прочь.
— Зачем ты избегаешь меня? Почему скрываешься, будто я желаю тебе зла? — искренне воскликнул он, а ей хотелось смеяться и плакать, ведь перед ней был прежний, милый Лаэрт — такой, каким она его полюбила… Будто и не было вовсе тех страшных минут разочарования, опустошения, предательства, когда он вдруг так переменился. Сандра едва удержалась от вопроса: не одумался ли он? Не прогнал ли ту женщину? Не освободился ли от своего губительного пристрастия? Но не посмела.