Сандра
Шрифт:
Пока сестры оживленно что-то обсуждали, Сандра высвободилась из их круга и замерла, погруженная в свои мысли. «Что будет дальше? Смогу ли я, как говорил Лаэрт, снова выйти замуж, жить в свое удовольствие? Мне кажется, что нет. Не смогу. Этот дом, эти вещи — не для меня. Они будто отнимают у меня что-то, и с каждым днем я все больше теряю саму себя…»
— Доброе утро, красавицы! — раздался рядом чей-то голос. Высокая белокурая женщина, не дождавшись приглашения, отодвинула свободный стул и уселась рядом, вальяжно расположив на столе локти. — Я вам не помешала? — Она обвела глазами притихших
Незнакомка еще не представилась, а Сандра уже поняла, кто находится перед ней. Лаэрт очень походил на свою мать. Можно сказать с уверенностью, что он унаследовал от нее выразительные черты лица и необычные бледно-золотистые волосы, но в отличие от сына, у матери те же самые глаза олицетворяли совершенно иной характер. Внешность женщины привлекала, но тут же отталкивала. Беатрис напоминала твердый кусочек льда, свежесть которого так манит в зной. Взяв лед в руки, поначалу испытываешь приятную прохладу, но уже через минуту отбрасываешь его, морщась от боли.
— Так значит, это ты, — медленно, словно обдумывая что-то, произнесла Беатрис, тяжело глядя на Сандру. — Та самая «первая встречная», бедняжка, которую наконец обогрели…
— Что вам нужно? — вступилась Миля, когда Сандра, угнетенная давлением, уже не знала, куда деться.
— Хорошо, — хмыкнула дама, — буду прямолинейна. Мне нужна хотя бы половина состояния, оставленного моим бывшим супругом, а потом и сыном. Обещаю, если мы мирно разделим имущество Лаэрта между собой, у тебя не возникнет проблем. Но если…
— Постойте! — снова встряла Милретт. — По закону Сандра вступит в наследство только через год. Это произойдет раньше, если появятся доказательства смерти Лаэрта. Но ведь он еще может найтись!
— Вижу, тебе этого очень хочется, милочка, — рассмеялась Беатрис, — но не будем обманываться: оттуда еще никто не возвращался!..
Под возмущенными взглядами троих девушек женщина будто что-то вспомнила, хлопнув себя по лбу:
— Бедняжка! Кто бы мог подумать! Лаэрт всегда производил впечатление здорового человека. Какой обманчивой может быть внешность!
Сандра, молчавшая до сих пор, не выдержала столь явной черствости к чужой беде.
— Мой муж не хотел, чтобы вам досталась даже малая часть его денег, а я лишь выполняю его просьбу, — сдержанно сказала она.
— «Мой муж»! Дорогуша, да ты хоть знаешь, что значит быть чьей-то женой?! — воскликнула Беатрис со смехом и, внезапно оборвав его, проговорила со всей серьезностью: — Я буду бороться за свои права!
Поднявшись со стула, она удалилась молча, с выражением глубокого оскорбления на своем желчном лице.
13
— Эмиль! Отвезите меня в тот квартал, что должен находиться на самой окраине города, — мягко, но требовательно попросила Сандра как только вошла в жарко натопленную комнату, где, развалившись в кресле-качалке, сидел ее шофер, вытянув ноги к камину. Да его теперь и шофером-то назвать было нельзя! Почувствовав ответственность за судьбу неопытной барышни, Эмиль перестал считать себя слугой.
— Должно быть, вы хотите попасть в квартал для бедняков? — промолвил он, неохотно привстав со своего «ложа». От медленного скольжения черных, как угли, глаз по своей фигуре Сандра покраснела.
—
— Вы уверены?
— Да! — поспешно воскликнула она, но тут же ощутила, как по телу разливается давящая волна сомнения. Действительно, нужно ли ей встречаться с теми незнакомыми людьми? Что она им скажет? Но Сандра уже приняла решение и не собиралась отступать.
— Едем! — провозгласила она.
— Едем, — угрюмо кивнул шофер, подавая ей руку.
Они миновали несколько комнат, прошли тенистой дорожкой сада к высоким чугунным воротам… Эмиль отстранил от себя девушку, чтобы распахнуть перед ней дверцу лакированного автомобиля. Та смущенно улыбнулась, словно сомневаясь, что такие привилегии делаются специально для нее, но парень кивнул, и она, приподняв подол платья, неуклюже забралась на мягкое кресло, пробормотав «спасибо».
— Вы не обязаны меня благодарить, госпожа Мильгрей. — Эмиль уселся за руль и как всегда взглянул в зеркало заднего вида.
Сандра встрепенулась — уже в который раз, когда ее называли по фамилии мужа. Мужа? Нет у нее никакого мужа — то был всего лишь сон о добром волшебнике, решившем ни за что ни про что одарить своим богатством первую встречную.
— Я еще многого не знаю, — задумчиво сказала Сандра. — Мне столькому еще предстоит научиться…
— Вы принижаете себя, Алекс! — медовым голосом проворковал шофер, но она не обратила внимания на то, как он назвал ее. Они выехали за ворота из литого чугуна, которые были сделаны в виде сидящих на ветвях деревьев павлинов с роскошными хвостами. Автомобиль набрал скорость и стремительно понесся по узкой тенистой аллее, вздымая ворохи опавшей листвы. Полосы света мелькали по лицу девушки, то озаряя ее своими лучами, то ввергая в черную тень, а она мило щурилась и прикрывала глаза руками.
— Для человека с вашей судьбой вы удивительно ловко ориентируетесь в большом мире, — осмелев, заметил Эмиль. — Сменить хижину на дворец… Другая бы на вашем месте забилась в уголок и дрожала от страха, а вы… столь смелы и любознательны!
— Что?! — опомнилась Сандра, вцепившись в спинку переднего сиденья. — Вы и это обо мне знаете?! Откуда? Кто вам сказал?!
— Не волнуйтесь! Я вас не выдам… Хотя… если эта «тайна» вообще еще существует. По-моему, ваша судьба уже известна всем.
— Не может быть! Но кто… кто мог рассказать? Миля или Ники? А может…
— Тот, кто назначил вас своей женой.
— Лаэрт?! Но зачем?
— Он рассказал одному мне и без всякого злого умысла, — плавно крутанув руль, Эмиль направил машину на большое шоссе, но Сандра уже не созерцала виды. — Господин Мильгрей беспокоился за вас, что вы испугаетесь, пропадете в незнакомом городе и, поведав мне историю вашей матери, поручил оказывать вам всяческое содействие, что я и делаю. Вы согласны со мной, Алекс? Я действительно стал для вас нечто большим, чем просто работником — и все за ту же плату… Нет, нет! — махнул рукой молодой человек, увидев, как изумленно приоткрылись губы девушки, — я не прошу повысить мне жалование! Нет! Я делаю вам добро от чистого сердца — поверьте! И… из глубочайшей симпатии к вам!