Чтение онлайн

– Да так, - пожал плечами Петька, глядя как Михалыч разливает по стаканам крепкий ароматный чай.

– Не темни, Петь, - Михалыч сел напротив Петьки и придвинул один стакан к себе.
– Я же не слепой, вижу что хочется тебе пожить по-человечески, в нормальной квартире, поспать в чистой кровати... Так ведь?

– Ага...
– не то выдохнул, не то всхлипнул Петька, опустив голову.

– Что ж поделать, малыш... Видно, не дано нам с тобою этого счастья. Судьба у нас такая, подвальная. И то счастье, что отсюда не гонят, в тепле живем, а не

дохнем где-нибудь от холода. Вот и остается только терпеть... Впрочем, тебе-то может и повезет, если эта Полина Викторовна приют откроет.

– Она меня к себе жить зовет, - не поднимая лица, проговорил Петька.

– Чего?!

– Жить, говорю, зовет. С приютом когда еще решится, а тут…

– Ну, это, знаешь...
– растерянно развел руками Михалыч.
– Фу ты, даже слов не подберу! Я рад, конечно, только странно все это. Да и тетки разные бывают. Может и вправду жить возьмет, а может, продаст тебя иноземцам на "запчасти". Искать-то тебя некому - ни родни у тебя нет, ни документов.

– Она усыновить меня хочет.

– Без документов?
– хмыкнул Михалыч.

– У нее в милиции знакомые есть, через неделю все бумаги будут.

– Это она тебе так сказала?

– Нет, мы вместе в детскую комнату милиции ходили, там ее знакомый инспектор меня долго расспрашивал кто я, откуда и как здесь очутился...

– Ну, если в милицию... Хотя в наше время всякой сволочи везде полно. Ты говоришь, что бумаги через неделю сделают?

– Это не я, а тот дядька говорил.

– Ну, не важно. Вот и давай не будем пороть горячку.

– Это как?
– вскинул влажные глаза Петька.

– А так. Пусть эта Полина Викторовна с документами хлопочет, а ты пока живи как жил. Если она и вправду тебя в сыновья к себе определила, то недельку потерпишь. А ежели врет, то здесь тебе безопасней будет. А через недельку мы поглядим что к чему. Пусть все утрясается само собой.

– Само собой, - как эхо откликнулся Петька.

– Да не горюй ты, Петька! Всякие чудеса на свете бывают, может и смилостивится Господь над тобою - усыновит тебя Полина Викторовна, заживешь нормально, в школу пойдешь...

– Ага, за двойками, - хихикнул повеселевший Петька, вгрызаясь в рогалик.

– Ну, не без того, - усмехнулся Михалыч, отхлебывая горячий чай.
– Ну да ты парень башковитый, недолго в двоечниках проходишь. Зато жить будешь по-людски, есть когда хочется, а не когда удастся. Может, и рост твой...

– А чего рост?
– насторожился Петька.

– Как это чего? Мы с тобою уже года три знакомы, тебе четырнадцать скоро, а ты как был метр с кепкой, так и остался. А все потому, что ни жизни, ни еды нормальной ты не видел. А вот поживешь как все люди, тогда и подрастешь наконец!

– Угу!
– улыбнулся Петька, но глаза его оставались серьезными.

– Ну вот и расшевелился!
– обрадовался Михалыч.
– А то сидит, куксится... Чай вон совсем уже замерз.

– Не-е, не замерз - отхлебнув, сказал Петька.

– Пей, не болтай!
– шутливо

прикрикнул Михалыч.
– И нос держи выше, даже если совсем плохо будет. Иначе лучше сразу помереть, чем...

– А не страшно?
– перебил разглагольствования Михалыча Петька.

– Чего?

– Умирать не страшно?

– Ну ты и вопросик задал...
– Михалыч растопыренной пятерней поскреб в затылке, взъерошив и без того всклокоченную шевелюру.
– Я, Петь, свое отбоялся, когда жену с дочкой маленькой похоронил и сам чудом жив остался. Вот с того дня я смерти не боюсь, а жду...

– А чего ее ждать-то? Вышел вон на крышу да и прыгал бы!

– Нет, Петя, это не по мне. На моей душе и так грехов масса, а самоубийство этот грех самый тяжкий, неискупный.

– Почему?
– тихо спросил Петька.

– Видишь ли...
– начал Михалыч, но тут раздался приглушенный металлический лязг: кто-то стучал по входной двери.

– Во, кажись Витек пришел!
– вскочил со стула Михалыч.
– Я пойду, открою, а ты чай допивай, - добавил он, выскакивая за дверь.

Петька послушно отхлебнул из стакана, прислушиваясь к доносящимся из-за двери звукам. Было слышно как лязгнул отодвигаемый засов и радостный голос Михалыча приглашал гостя войти, тот что-то тихо говорил в ответ. Снова прогремела входная дверь и кирпичные стены подвала донесли звуки приближающихся шагов. Петька торопливо допил чай и с недоеденным рогаликом плюхнулся на диван - лицом к двери, которая тут же распахнулась и на пороге возник щуплый невысокий мужичок с большой пластиковой сумкой в руках.

– Проходи, Витек, проходи, тут все свои - подтолкнул сзади Михалыч застывшего при виде лежащего Петьки гостя.
– Знакомьтесь, это вот Петька, а это Витек...

– Здрассьте, - сиплым голосом пролепетал Витек, не сводя глаз с мальчишки.

– Здравствуйте...
– Петька, дожевывая остатки рогалика, равнодушно оглядел внезапно оробевшего гостя.
– Михалыч, я подремлю чуток, вы не гремите уж, ладно?

– Ладно, ладно, - добродушно прогудел Михалыч, отбирая у Витька сумку.
– Хотя у тебя под ухом из пушки стрелять можно - спишь как убитый. Знаешь, Вить, тут пару недель назад вентиль на трубе прорвало, а там давление будь здоров. Вода лупит со страшным свистом, а Петька даже не проснулся!

– Хватит врать-то...
– Петька проглотил последний кусок и демонстративно отвернулся к стенке. Почти сразу дыхание его стало тихим и ровным.

– Уснул, - тихо проговорил Михалыч.
– Ладно, Витек, садись, не маячь в дверях. Только тихо, не разбуди малого.

– Слышь, Серега, а он кто?
– Витек все также не сводя глаз со спящего Петьки рухнул на ближайший стул.

– Как кто? Пацан, сам не видишь?

– Вижу, не слепой! А что за пацан? Откуда взялся?

– От верблюда!
– сердито отозвался Михалыч, выуживая из сумки начатую бутылку водки.
– Нет, Витя, сегодня выпивки не будет. Разве что по чуть-чуть, для поправки здоровья...