Чтение онлайн

– Я так и рассуж… – начал было Денисон и вдруг оборвал фразу на полуслове. Вновь воцарилось молчание.

Потом Денисон приподнялся, сел, поглядел на скрытую в скафандре женщину и сказал:

– По-моему, нам пора возвращаться.

– Я ведь пыталась угадать, и ничего больше, – сказала Селена.

– Нет, – сказал он. – Не знаю, в чем тут дело, но это не просто догадка.

Бэррон Невилл уставился на нее, не в силах произнести ни слова. Селена ответила ему невозмутимым взглядом. Звездная панорама

в ее окнах опять изменилась. Теперь в одном из них плыла почти полная Земля.

– Но зачем? – наконец выдавил он из себя.

– Это вышло случайно, – ответила Селена. – Я вдруг уловила суть и так увлеклась, что не смогла удержаться. Мне следовало бы сразу тебе все рассказать, а не откладывать неделю за неделей, но я опасалась, что это подействует на тебя именно так, как подействовало.

– Так он знает? Дура!

Селена нахмурилась.

– А что он, собственно, знает? То, о чем все равно довольно скоро догадался бы, – что я на самом деле не гид, а твоя интуистка. Причем интуистка, которая не имеет ни малейшего представления о математике. Так пусть себе знает! Ну хорошо, у меня есть интуиция, но что из этого следует? Сколько раз ты мне повторял, что моя интуиция не имеет никакой цены, если не подкреплять ее математическим анализом и экспериментальными наблюдениями? Сколько раз ты мне повторял, что самое, казалось бы, четкое интуитивное заключение может все-таки быть неверным? Так неужели чистый интуизм покажется ему заслуживающим внимания?

Невилл побелел, но Селена не могла решить – от гнева или от страха. Он сказал:

– Ведь ты же не такая. Разве твои интуитивные выводы не оказывались всякий раз безошибочными? Когда ты была твердо убеждена в их правильности?

– Но ведь он-то этого не знает!

– Он догадается. Он пойдет к Готтштейну.

– И что же он скажет Готтштейну? О наших истинных планах ему ведь ничего не известно.

– Ах, не известно?

– Да!

Селена вскочила и отошла к окну, потом обернулась к Бэррону и крикнула:

– Да! Да! И подло с твоей стороны намекать, будто я способна предать тебя и остальных. Если ты не веришь в мою честность, так поверь хотя бы в мой здравый смысл. Зачем мне им о чем-нибудь рассказывать? Какое вообще все это имеет значение, когда и они, и мы, и все обречены на гибель?

– Ну, пожалуйста, Селена! – брезгливо отмахнулся Невилл. – Только не это!

– Нет, ты все-таки выслушай. Он был со мной откровенен и рассказал о своих исследованиях. Ты меня прячешь, точно секретное оружие. Ты говоришь мне, что я ценнее любого прибора, любого в меру талантливого ученого, Ты играешь в таинственность, требуешь, чтобы для всех я оставалась простым гидом, дабы мои замечательные способности всегда были в распоряжении лунян. Вернее, в твоем распоряжении. И чего ты добился?

– У нас есть ты, ведь так? А долго ли, по-твоему, ты останешься на свободе, если они узнают…

– Ты постоянно твердишь об этом. Но назови мне хоть одного человека, которого лишили свободы, которому помешали! Где хоть малейшие реальные признаки великого заговора против нас, который мерещится тебе повсюду? Земляне не допускают тебя и твою группу к своим большим установкам главным образом потому, что ты сам их на это провоцируешь, а не из-за каких-то

черных замыслов. Впрочем, нам это пошло только на пользу, потому что в результате мы создали собственные более чувствительные приборы И более мощные установки.

– На основе твоих теоретических прозрений, Селена!

– Не спорю, – улыбнулась Селена. – Бен отозвался о них с большой похвалой.

– Ты и твой Бен! На черта тебе нужен этот жалкий земляшка?

– Он иммигрант. И я получаю от него сведения, которые мне необходимы. Ты мне их обеспечиваешь? Ты до того боишься, как бы про меня не узнали, что не позволяешь мне встречаться с другими физиками. Только ты, и никто кроме тебя. И то только потому, что ты мой… Да, наверное, и на это ты пошел исключительно из соображений конспирации.

– Ну что ты, Селена! – Он кое-как сумел придать своему голосу нелепость, и все-таки его слова прозвучали нетерпеливо.

– Собственно говоря, это меня не трогает. Ты объяснил мне, какая передо мной стоит задача, и я стараюсь сосредоточиться на ней одной. И иногда мне кажется, что я вот-вот нащупаю решение, пусть и без всякой математики. Мне вдруг совершенно ясно представляется, что надо сделать, но потом мысль ускользает… А, да пусть! Раз Насос уничтожит нас гораздо раньше… Ведь я же тебе говорила, что обмен напряженностями полей внушает мне большие опасения.

– Селена, я тебя спрашиваю, – сказал Невилл. – Готова ты безоговорочно утверждать, что Насос нас уничтожит? Не «может уничтожить», не «вероятно уничтожит», а «неизбежно уничтожит»?

Селена сердито мотнула головой.

– Нет, не могу. Все достаточно зыбко. Нет, я не могу сказать – «неизбежно». Но разве в таком вопросе «вероятно» – это мало?

– О Господи!

– Не возводи глаза к потолку! Не усмехайся! Ты ведь и не подумал проверить эту гипотезу экспериментально. А я тебе говорила, как это можно сделать!

– Пока ты не начала слушать своего земляшку, ты и не тревожилась вовсе!

– Он иммигрант. Так ты проверишь или нет?

– Нет! Я ведь объяснял тебе, что твои предположения невыполнимы. Ты не экспериментатор, и то, что тебе представляется теоретически возможным, вовсе не обязательно окажется осуществимым в реальном мире приборов, случайностей и недостоверности.

– Так называемый реальный мир твоей лаборатории! – Ее лицо покраснело от негодования, она поднесла к подбородку сжатые кулаки. – Сколько времени ты тратишь, чтобы получить достаточно приличный вакуум… А ведь там, наверху, куда я показываю, там, на поверхности, вакуума сколько угодно и температура временами приближается к абсолютному нулю. Почему ты не ставишь эксперименты на поверхности?

– Это ничего не даст.

– Откуда ты знаешь? Ты просто не хочешь попробовать. А Бен Денисон попробовал. Он сконструировал специальный прибор для поверхности и успел получить с его помощью необходимые данные, когда ездил осматривать солнечные аккумуляторы. Он звал тебя поехать с ним, но ты не захотел. Помнишь? Это очень простой прибор – такой, что даже я могу объяснить тебе его принцип, после того как его объяснили мне. Бен включил его при дневной температуре, а потом при ночной, и этого оказалось достаточно, чтобы затем провести серию экспериментов с пионотроном.