Самаэль
Шрифт:
— Не терпится? Так давай прямо здесь, а? — И этот придурок начинает шарить руками по моему телу.
Приставляю пистолет ему в бок. Он аж дернулся от неожиданности.
— Отойди, — говорю сквозь зубы. И он отходит к противоположной стене.
— Ты не перестаешь меня удивлять. Мы были бы отличной парой, как Бони и Клайд…
— Даже не продолжай… Меня устраивает Самаэль и менять я ничего не намерена, — а этот гад делает шаг ко мне, но я не успела нажать на курок, только услышала звук, как свист. Костя схватился за икру на ноге и упал, а за его спиной, в нескольких
Немыслимое количество коридоров, дверей… У меня такое чувство, что выйти мы должны уже в Сочи, но нет, выходим в темной подворотне. Он забрасывает меня в машину, садиться за руль и срывается с места.
Еду в машине молча, не проронив ни слова. Я не знаю этого человека, может это очередная ловушка и он враг. Капюшон скрывает его лицо, на руках перчатки, причем медицинские… Его аура — тяжелая, плотная, как сгусток и ощущения такие, как я испытала в начале нашего знакомства с Самаэлем, именно с ним, а не с Сашей. Пытаюсь в голове переварить все, что прошло сегодня… Не знаю, стоит ли надеяться, что это конец? Незнакомец, как будто читает мои мысли.
— Можешь не переживать, — голос приятный с хрипотцой, — на этом твои мучения закончены. Ты никому ничего не должна и то, что ты видела, просто неприятная история из твоей жизни. По этому поводу тебя больше беспокоить никто не будет.
— А у Са. Самаэля, тоже все закончилось?
— Да, — он хмыкнул, — по крайней мере эту историю Санек закрыл…
То, что он назвал его человеческое имя дает мне знак, что он и правда друг. Едим долго… Не знаю как, но я понимаю, что еду опять в гостиницу, хотя город совершенно мне незнаком.
Машина останавливается в неосвещенной подворотне, но вдали видна освещенная улица и движение машин.
— Выходи, — говорит незнакомец, — дойдешь до конца улицы, повернешь направо, там будет твоя гостиница. Поднимешься в свой номер и жди, скоро приедет твой муженек.
— А где он? С ним все в порядке?
— Нормально все с ним… Что будет Демону?
— Он человек, — громче чем требовалось, говорю в ответ. И добавляю еле слышно, — которого я люблю…
— Ну-ну…, не знаю как ты, но он — точно тебя любит. Ты пойми, он не тот человек, который будет долго и красиво говорить, он просто совершает поступки. Вот, только если обманешь его, то выпустишь чудовище из клетки и человек, который внутри, не вернется никогда… Иди. Мне пора.
— Не обману, — шепчу я и выскакиваю из машины.
Загораются фары машины, которые освещают мне путь. Сначала шла быстро, но потом срываюсь на бег… Когда я добралась до освещенной проезжей части, повернулась, а за спиной темень и никого. Такое чувство, что не было ни человека, ни разговора…
С правой стороны и правда оказалась гостиница, в которой поселил меня отец. Захожу в холл и сталкиваюсь с папой. Он весь бледный, дерганный… Переживал, мелочь,
— Господи, жива, — кидается ко мне отец и крепко обнимает, — я хотел вернуться, но на выходе мне в руку какой-то парень сунул записку, чтоб я ехал в гостиницу, что ты здесь. Приехал, спросил на ресепшне, а мне сказали, что ты не возвращалась… Думал с ума сойду, нарисовал себе в голове, что это этот придурок Костя все подстроил…, а тут ты.
— Со мной все в порядке, меня вывел какой-то парень и привез сюда. — Я хочу быстрее подняться в номер и побыть наедине. Я хочу, чтобы быстрее приехал Саша, хочу обнять его и почувствовать его тепло… — Я пойду в свой номер, ладно. Я эмоционально устала, мне нужно побыть одной.
— Ладно, — говорит отец, выпуская меня из своих объятий. — Иди. Если что, то я в баре, а мой номер напротив твоего.
— Хорошо.
Иду в свой номер в надежде застать Сашу там, но ни через полчаса, ни через час — его нет. Я вся извелась. Измерила номер своими шагами вдоль и поперек. Стала возле окна и наблюдаю за движением машин по проезжей части. На часах начало первого, а движение довольно плотное, такое чувство, что город никогда не спит. Слез нет, только внутри тяжесть, которая давит на грудь, сердце стучит через раз, а руки холодные, несмотря на то что на дворе лето.
В номере темно. Я не зажигала свет, только свет уличных фонарей немного освещает комнату.
Слышу щелчок и дверь распахивается. В дверном проеме, который освещен светом коридора стоит силуэт, большой, мощный и … такой родной. Он делает пару шагов в комнату и закрывает дверь, толкнув ее. Делаю робкие шаги на встречу. Саша протягивает мне руку. Я подаю в ответ свою, а он подтягивает меня к себе и крепко обнимает. Провожу свободной рукой по лицу, чувствую, что на бровь наклеен пластырь, припухшую скулу… Я боюсь, боюсь сделать ему больно. Отстраняюсь и вглядываюсь в лицо. Губа рассечена, глаз заплыл, на скуле царапины…
— Ты чего, — провожу пальцами по лицу Евы. Она, нежно исследует мое лицо, а по щекам бегут струйки слез. — Все прошло, все хорошо, не плачь… Я жив, здоров — могу справку показать.
— Хм… — усмехаюсь сквозь слезы. Я и не заметила, как начала плакать. — Ты прости меня. Это все из-за меня…, я так перед тобой виновата.
— Ну, что за глупости, поверь, если б не ты, эти люди нашли б другую причину, а может и сто причин… И было б намного хуже, а так я успел подготовиться и победить.
— Ты мой самый главный победюн в мире, — говорю с улыбкой.
Саша берется за края моего платья и резко дергает в разные стороны.
— Эй, ты чего?
— Как только увидел тебя в этом платье, сразу решил, что порву его на мелкие кусочки и сожгу. — Ткань легко поддалась под напором моих рук и через секунду Ева стояла передо мною в одном белье. Начинаю расстёгивать рубашку.
— А тебе можно, — спрашиваю у Саши. Он только после боя, мало ли какие у него травмы?
— Мне можно? — переспрашиваю у Евы, на что она лишь кивнула головой, — о, поверь мне — нужно… Мне врач прописал в рецепте, дать почитать?