Чтение онлайн

И прекрасно, все складывается как нельзя лучше. Теперь я смогу без труда добраться до них.

***

Джосу удалось освободить колодку. Теперь у него трудности с монтажом новой полуоси. Ее нужно вставлять в строго определенном положении, а найти его нелегко. В конце концов он подзывает меня.

– Сделано, Чарли.

– Отлично! Хорошо сработано!

Джос доволен, а Альбана даже больше, потому что готовился к самому худшему. Помощники снова монтируют колеса, но тут появляется новая проблема. Чтобы откопать нужное колесо, мы сделали такую ямищу, что грузовик не столько завяз, сколько провалился в песок. Колеса проскальзывают, и выехать никак не удается. Подкладные листы никак не помогают. Мы опять теряем время, в

то время как мне срочно нужно попасть в Бордж-Моктар. В конце концов, гоню помощников и Альбану прочь и выкапываю со стороны ямы пологий спуск. Грузовик выезжает, и теперь остается проехать всего лишь восемьдесят километров до лагеря. Светлеет. Я объявляю, что мы выезжаем немедленно, так что собираться нужно в самом спешном темпе.

Вновь твердый грунт; территория плоская и монотонная. Вскоре проезжаем мимо Бидона V. Это место всегда напоминает мне про муки во время первых переездов, когда мои почки абсолютно ни на что не годились. Когда-то я провел в одном из этих ангаров несколько неприятных часов.

Всякий раз я проклинал себя за то, что не взял с собой морфия. Потом, в Ньямей, мне было уже лучше, и я обо всем забывал. В Европе, вдалеке от боли, я никогда ничего не подготавливал. И вот вам результат: всякий раз адские муки. Теперь у меня имеется все, что нужно, только я никогда никаких лекарств не принимаю. Хотя мне это и не нравится, я взял в привычку пить больше воды, тем самым, избегая новых приступов.

Сегодня небо покрыто облаками. Жара стоит такая же, зато свет не так бьет в глаза. Я надеюсь доехать до Бордж-Моктар сразу после полудня.

Вот только попаду я туда лишь под вечер.

***

Километрах в шестидесяти от алжирского пограничного пункта приходится остановиться. Уже за несколько километров я видел на горизонте маленькую точку, не сопровождаемую облаком пыли. Это какая-то остановившаяся машина. Чем больше мы приближаемся, тем его форма кажется мне более странной. Слишком квадратная для грузовика, и слишком большая для легковой машины. Первым догадывается Кара.

– Авария, шеф.

Это первая авария, которую я вижу в Танезруфте, посреди равнины, где нет каких-либо помех. Тем не менее, приходится согласиться с фактом грузовик лежит на боку.

Вокруг валяются вылетевшие из разорванных мешков финики, переднее стекло разбито. Каким образом водитель перевернулся? Я так никогда этого не узнаю.

Вместе с Карой подходим к небольшой группе явно шокированных пассажиров. Все произошло буквально только что. Люди расступаются, и я вижу, что на земле лежит человек. Это водитель, алжирец, которого я не раз встречал. Рана препаршивейшая. Лицо у парня бледное, он тяжело дышит. Песок под рукой покраснел от крови. Приоткрываю платок и кривлюсь. Совсем гадко. Открытый перелом предплечья. Из мяса торчит кость, а кровь льет ручьем. В ране полно песка. Чтобы спасти парня, необходимо действовать быстро, потому что в пустыне раны молниеносно загнивают. Жара все только усугубляет, и через пару часов смерть неизбежна. Успокаиваю пассажиров, которые начинают говорить все одновременно. Если не считать мелких синяков, никто, вроде бы не ранен.

Прежде всего, самое срочное. Делаю зажимающую перевязку и укол морфия. Если не считать ящиков с витаминами и аспирином, в нашем конвое никаких других лекарств нет, даже банальной аптечки.

– Шотар, давай погрузим парня в "пежо". И на полном газу лети в Бордж-Мокта, пока он не отбросил коньки.

– Не могу, Чарли. Я не выношу вида крови. Боюсь, что просто потеряю сознание.

– У тебя, и вправду, куча достоинств. Капоне, помоги уложить парня ко мне в грузовик, только осторожно. Ага, брось какое-нибудь одеяло, чтобы не завожгать все кровью. Шотар, отправляйся первый и предупреди санитара, что у нас тяжелораненый. Валлид, сможешь поднять грузовик?

– Попробуем тросами.

В то время, как Капоне, с помощью еще трех человек, укладывает раненого в мою кабину, остальные

сразу же берутся за дело.

Неизвестно откуда извлекаются тросы и привязываются к перевернувшемуся грузовику и к белому мерседесу Валлида, который постепенно отъезжает до того самого момента, когда тросы натягиваются. После этого он выжимает газ. Меседес воет, грузовичок колышется, приподнимается и всем весом падает на колеса.

Пока отвязывают тросы, приказываю выдать еду и воду двум помощникам из разбитой машины. Владельца, торговца из Гао, я знаю и сообщу ему. Пока же помощники, которые водить не умеют, подождут на месте, возле грузовика. Ожидание может продлиться и несколько недель, но они не обеспокоены, поскольку уже привыкли к подобным ситуациям. Пассажиры рассаживаются на моих грузовиках, после чего мы на полной скорости катим в Бордж-Моктар. Когда мы проезжаем по "стиральной доске", раненый начинает постанывать. Я чуточку притормаживаю, но ехать надо быстро, если мы желаем спасти парня. Впрочем, независимо от скорости, грузовик и так подскакивает на каждой выбоине. У невезучего шофера открывается кровотечение.

Через несколько километров он начинает выть. Ха, этот лежащий рядом бедняга стал меня уже доставать. Он издает долгие, пронзительные стоны. Но на этой неровной дороге я все равно ничего для него сделать не могу.

Ну почему он не терпит молча? Его вопли, наряду с недостатком сна, действуют мне на нервы. Прошу Кару, чтобы тот попросил раненого помолчать. Ноль на массу! Моя раздраженность влияет на мое вождение, и я въезжаю на пригорок, чуть побольше остальных. Сам я подпрыгиваю до потолка, а Кара всей своей массой наваливается на раненого, который издает протяжный вопль. Совершенно разъяренный, я жму на тормоз, что бросает всех нас на переднее стекло.

Я выбрасываю из кабины все, что только попадается мне под руку. Нахожу промасленную тряпку и втискиваю ее раненому прямо в рот.

– Жуй, только не ной!

Во взгляде несчастного вижу только страх. Парень даже забывает про боль.

– Кара, объясни ему: я понимаю, что больно, тут как дважды два, но пускай помолчит. Молчать! Когда он тут вопит, я не могу вести машину.

И отправляюсь дальше, в то время как мой помощник переводит. Когда раненый в сознании, он издает из под кляпа только тихие стоны. Время от времени Кара дает ему пощечину, чтобы привести паря в себя. Повязка наложена паршиво, и кровь продолжает течь. В конце концов у алжирца не хватает сил даже на то, чтобы стонать. Всякий раз, когда он теряет сознание, Кара измеряет его пульс, после чего кивает, давая мне знать, что парень еще жив.

***

Уже почти ночь, когда я подкатываю под домик таможенников. Меня ожидает военный фельдшер и сразу же забирает раненого, который, к счастью, еще дышит.

Грузовик фрайеров из Гренобля все еще здесь. Я догнал их, несмотря на потерянное время.

Я давно уже не спал. Сил почти нет, все на нервах, но нужно еще кое-что устроить. Надо ехать к малийским таможенникам, на другой стороне ничейной земли, за сто шестьдесят километров отсюда. Поскольку ночь ясная, алжирских таможенников будить мне нельзя. В противном случае, они меня бы задержали. Два десятка помощников попеременно пихают наш "пежо", в который я сел вместе с Джеки. Посчитав, что мы уже достаточно далеко, врубаю двигатель.

Переезд занимает два часа. Сражаясь со сном, мчу на полную катушку под музыку "Роллинг Стоунз" к неудовольствию маленьких тушканчиков, появляющихся в свете фар и отпрыгивающих словно миниатюрные кенгуру. Джеки подает мне сигарету за сигаретой, чтобы поддержать меня. Мы особо и не разговариваем.

Дорога изменяется. Теперь под колесами черный гравий, несомненный знак того, что вскоре мы въедем в массив Адрару Ифорасув. Тракт сужается. Полно выбоин, резких поворотов и подъемов.

Проезжаем между двумя черными холмами и оказываемся в Тессалите. Чтобы добраться до мазанки таможенников нужно свернуть направо.