Сачлы (Книга 1)
Шрифт:
Кеса всхлипнул:
– О, почтенный благодетель!..
– Нужно сообщить туда, наверх, в Баку, что я погиб на боевом посту! простонал председатель.
Кеса воспринял слова, как предсмертное завещание.
"А почему на днях Субханвердизаде отказался от чая, преподнесенного ему Матан-ханум и Абишем?
– вдруг вспомнил Кеса, и его сердце сжалось.
– Дыма без огня не бывает!.. Значит, у Гашема уже возникли подозрения..."
Вытянув вперед руку, будто ослепнув, Кеса вышел из дома, остановился в сильнейшей задумчивости у забора. Во всем городе он мог бы
"Если раскрою это злодеяние, то ведь меня и наградят!
– решил Кеса и поспешил в исполком.
Усталый и побледневший, Абиш еще корпел над какими-то бумагами.
Наклонившись к его уху, Кеса шепнул:
– Исключительно между нами, есть одно дельце, срочное, важное!
Абишу и без того мерещились всякие страхи. Выслушав пришельца, он вздрогнул, боязливо оглянулся.
– Да, да, серьезное дело!
– подтвердил Кеса.
– Нужно послать телеграмму в центр, вызвать комиссию и доктора. Секретарь заволновался:
– Зачем? Какой доктор?.. Разве Баладжаев не доктор? Кому нужен доктор?
Кеса понизил голос, испещренное морщинами лицо его зловеще скривилось.
– Я не доверяю Баладжаеву!..
– Но почему? Ведь он пользовался доверием.
– Вот теперь за это доверие товарищ исполком и станет расплачиваться своей кровью! Отравили! При смерти!
– Кеса выразительно щелкнул языком.
По лицу секретаря внезапно пробежала злорадная улыбка, но Абиш тотчас спохватился, принял озабоченный вид.
– Да ты понимаешь, что говоришь? А?..
"Не обвинили бы меня!" - подумал с ужасом секретарь.
Трусливый Абиш боялся теперь не гибели, а, наоборот, воскрешения Субханвердизаде, - взлетит соколом с постели да и начнет терзать подозрениями... Секретарь потянулся было к телефону, но Кеса цепко перехватил его руку.
– Что ты задумал, мой дорогой?
– Надо немедленно сообщить в ГПУ.
– Нельзя. Не годится.
– Почему? Почему, Кеса?
– Абиш окончательно растерялся.
– Наш Гашем - это, конечно, исключительно между нами - как будто не в ладах с Гиясэддиновым... Боюсь, что кровь Гашема останется неотомщенной!
– Так ведь Гиясэддинов-то в Баку!
– Его помощники не будут наступать на пятки своему-начальнику.
– А что же говорит сам Субханвердизаде?
– Он простонал: "Баку.;." - Кеса еще раз оглянулся, хотя в комнате никого не было.
– Простонал и затих... Исключительно между нами, он уже не в себе: видно, яд сковал его сердце, дотянулся до головы.
"Лишь бы в бреду не упомянул мое имя, да еще с добавлением "элемент", подумал Абиш.
– Он-то раскинет руки-ноги, провалится в преисподнюю, а мои ненаглядные детки останутся обездоленными!.. И ведь это я ему недавно подавал чай. При свидетелях! Зерна кардамона в чайник опустил. Тоже при свидетелях! И цвет чая изменился... Вот и получается, что во всем виноват "элемент"..."
– Нужно послать
– повторил Кеса. Абиш достал из ящика стопку бумаги, придвинул чернильницу и вопросительно взглянул на Кесу.
– Чего же писать?
– Пиши, пусть пришлют комиссию и доктора. На самолете!.. Раз-два, и уже здесь. Пиши, что я один раскрыл это преступление... Пиши, что я распутаю до конца узелок, что все враги будут выведены мною на чистую воду!
– Ну, это, безусловно, лишнее!
– осмелился возразить секретарь, однако Кеса на него прикрикнул:
– Пиши!.. Пиши, что внутренности Субханвердизаде переворачиваются, в животе жестокие рези. Нужно спешить, пока он в состоянии говорить. Пусть он своими устами отдаст в руки правосудия людей, отравивших его.
– Эта телеграмма будет стоить по меньшей мере пятьдесят рублей, - со вздохом сказал Абиш.
– А что ж тут такого? И двести тысяч не жалко, лишь бы спасти великого созидателя горного рая!
– У меня тридцать пять рублей, - сказал секретарь, желая поскорее избавиться от Кееы, и вытащил из кармана скомканные бумажки.
– У меня нет и тридцати пяти копеек, но такие послания нужно посылать за государственный счет!
– Абиш пожал плечами.
– Иди к бухгалтеру, к Мирзе!
Кеса вышел из комнаты, а секретарь исполкома, сжав ладо нями виски, погрузился в беспросветно мрачные размышления. Стакан чая с кардамоном и гвоздикой подал Субханвердизаде все-таки именно он, Абиш...
"Может, председатель нарочно подослал Кесу, чтобы испытать меня?
– спросил себя Абиш.
– Может быть и такое: кто-то из посетителей подложил в коробочку со специями ядовитые шарики... А Матан? Неужели она в заговоре с врагами?.. Но достаточно Субханвердизаде перед смертью назвать меня "элементом" и ткнуть в мою сторону пальцем, и я погиб. Погиб окончательно и безвозвратно!.."
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
После долгих поисков Кесе удалось отыскать бухгалтера Мирзу в кабинете заведующего финотделом, уехавшего по делам в деревню. Отпустив служащих, запершись на ключ, Мирза спокойно работал, зная, что никто его не потревожит. Конечно, он не предполагал, что хитрый Кеса заглянет в окно с балкона... Узрев Мирзу за столом, погруженного в какие-то срочные подсчеты, Кеса удовлетворенно хмыкнул, вбежал в приемную и заколотил кулаками в дверь. Сперва бухгалтер решил отмолчаться, но когда в дверь забарабанили ногою, плюнул: "Мерзавцы, все-таки пронюхали!" - и сердито спросил:
– Пожар, что ли?
– Открой, это я, Кеса, яичный секретарь товарища Субханвердизаде!
– Никакой ты не личный секретарь, а нахал, сын нахала...
– Поторапливайся!
– рявкнул Кеса.
Пришлось впустить...
– Что ты тут делаешь?
– подозрительно спросил "личный секретарь". Ему показалось страннымчто бухгалтер вторгся в кабинет начальника... Секретари сельсоветов, например, днями жались в темном коридоре, но никогда не смели перешагнуть порог пустующего кабинета Субханвердизаде, хотя и знали, что председатель в командировке... И Кеса счел поступок бухгалтетра непочтительной дерзостью.