Чтение онлайн

Неужели, я теперь и правда могу иметь детей?! В груди застучало. Глаза увлажнились. Огонь радости, затеплился в сердце. Женщина хмуро вернулась к моей промежности.

После осмотра врачей, я поступила к деятелям красоты. Три часа женских пыток — которые почему-то многие женщины интерпретируют, как отдых — удостоили меня освежённым цветом волос, градуированными локонами и французским маникюром для оставшихся ногтей. Что-то непонятное наделали в бровях и нашлёпали немного новых ресниц, отчего мне сильно захотелось растереть веки. Неужели, женщины

всегда вытворяют всё это с собой, только ради того, чтобы нравиться мужчинам? Феминизм, видимо, стал мне свойственен.

Возвращаясь, в гостиной столкнулась взглядом с одним из актёров, по крайней мере, так решило моё сознание. Молодой парень сидел на диване, понуро уставившись в пол. У его ног покоилась дорожная сумка, а рядом с коленом виднелась книга. Услышав шаги, поднял голову. Копна непослушных жгуче-чёрных волос, сильный, крепкий торс, крупные руки, на левом предплечье разлапистая татуировка в виде кельтских рисунков.

Я невольно уставилась на этого мужчину, который чем-то напоминал античного бога.

Он так же с интересом пронаблюдал за мной и даже позволил себе подмигнуть мне. Сердито отвернулась и прошествовала за Густаво вниз.

Вернувшись в комнату, не могла не заметить взгляды соседок: удивленные, скептические, восхищённые, завистливые. Похоже, стилистам этого публичного дома получилось из меня что-то слепить.

Взглянула на кровать Джулии. Девушки до сих пор не было. К вечеру покинули нас и Катя с Элеонор. Комната начала затихать, побуждая ко сну, который ко мне абсолютно не шёл — я поглядывала на дверь. Наконец ввели Джулию. Приподнялась, пытаясь разглядеть её в полумраке. На ней была лишь простыня, скрывающая наготу. Девушка прошаркала в душевую. В звуках различила всхлипы.

Тихонько спустилась на пол, намереваясь последовать за ней.

— Лучше не надо, — голос Луны с нижнего яруса, заставил вздрогнуть. — Поверь, после тех вещей, что снимает Видаль, не хочется ни говорить о них, ни вспоминать. Слёзы в душевой — единственное, что очищает от этой грязи, но никак не слова. Джули — сильная девушка, справится.

Замерла, вспоминая сцены из своего прошлого. Это было правдой. После всех зверств, что выпадало на мою долю, я лишь "набирала в рот воды", не готовая ни к утешениям, ни к прикосновениям. Вернулась на койку и опустила взгляд вниз.

— Сколько ты уже здесь? — помолчав, решилась задать Луне вопрос, мучащий столько времени.

— Это место скоро станет мои проклятым домом, — грустно усмехнулась она.

— Луна…

— Луиза, — поправила вдруг девушка.

— Луиза, — кивнула я. — Ты пыталась, хоть раз сбежать отсюда?

— Да, с подругой, но нас поймали. Её убили, а я лишилась пальцев на ноге, — девушка высунула ногу из-под одеяла, и я мгновенно прочувствовала эту боль.

— Как они нашли тебя?

Она снова спрятала ногу.

— В детстве мне удалили яичники. Детей иметь я не могу, но мне всё равно установили спираль. Девушкам говорят, что это просто метод контрацепции, но я уверена — это не только

прямое её предназначение.

Внутри всё упало. Маячок внутри меня сломает все планы на корню.

Шум воды в ванной прекратился.

— Дай Джули тихо занять место. Завтра ей станет лучше, — проговорила Луиза и закрыла свою шторку.

Лучше сделать, как она говорит. Я тоже спряталась на своей койке, напряженно слушая шлепки босых ног.

АНДРЕС

Хоромы Видаля внушали удивление. Охрана проверила моё приглашение и сопроводила в дом, где меня встретил услужливый дворецкий. Предложил кофе, на я что учтиво согласился. Правда от услуг транспортировки моей ручной клади отказался.

Серхио был занят, когда освободится еще неясно. Дворецкий откланялся, оставив меня одного. Осмотрелся — фото порноактёров, одни даже были известны, режиссёрские премии на полках, коллекции виниловых пластинок, диски, дорогая техника. В углу комнаты возвышался высоченный стеллаж с книгами. Порывшись в них, выудил Гюго.

Тормознул, наткнувшись взглядом на статую непонятного человекоподобного сбоку от стеллажа. Лицо, смотрящее вверх, больше смахивало на маску. Само чудо сидит по-турецки, а из его промежности восходит вверх подобие фалоса невероятных и непропорциональных размеров. Мда, глядя на тебя, даже я могу закомплексовать. Отошёл от недоразумения и сел на диван за книгу.

Чтение скоро ушло в мои невесёлые мысли и, поняв, что не отражаю смысла в строках, отложил произведение.

Уронил взгляд вниз, вспоминая истеричное заявление Мигеля, который поклялся сбежать из дома, когда я сообщил ему об отъезде. Он долго угрожал, пока я сердито и бездумно не рявкнул ему:

— Твоя мать умрёт через полгода, если я не уеду сейчас!

Оливия просверлила меня совестливым взглядом, дав осознать свою ужасную оплошность в общении с братом. Мигель в слезах убежал из дома во двор.

Я до сих пор ругал себя за вспыльчивость, но Оливия заверила, что с братом уже всё в порядке.

Звук шагов заставил поднять голову. Дворецкий вёл девушку. Красотка была завёрнута в банный халат, волосы уложены в эффектную прическу. Лицо невероятно красивое, только глубокий шрам по краю от виска к подбородку невольно акцентировал внимание на себе.

Мы уставились друг на друга и, понимая где я, удостоил девушку лёгким заигрыванием, подмигнув. Однако, красотка, сдвинула брови и отвернулась. Ушла с дворецким вниз.

Видаль уделил мне внимание через час. Провёл в свой кабинет.

— Главные правила ты прочёл ещё в договоре, поэтому оглашать их нет смысла. Вопросы есть? — я отртцательно мотнул головой. — Густаво устроит тебя в одной из гостевых. У съёмок есть расписание, твоё тебе распечатают позже. Завтра пройдёшь медосмотр. Знаю, Оливера вас гоняет по медпараметрам, но мне нужен документ заверенный моими специалистами. Если всё хорошо, послезавтра приступишь к работе.