Чтение онлайн

– Есть некоторые причины, по которым мы его не можем поймать, ответил Ганс, опрокидывая в рот рюмку ликера.

– Вы его считаете привидением?
– спросила Дженни, глядя на американца круглыми от изумления глазами.

– Он уже высказал мысль о привидении, - сказал Марк, - но бывают разные привидения, миссис Дориа. Бывают привидения из плоти и крови.

– Если он привидение, то безусловно из плоти и крови и посильнее всякого живого человека, - заявил Джузеппе.

– Конечно, - согласился Питер.
– Теперь несколько общих замечаний. Не всегда следует искать преступника среди лиц, которым преступление приносит непосредственную

выгоду. После смерти Бендиго Редмэйнеса, Альберт, например, наследует его имущество, а миссис Дориа вступила во владение имуществом своего покойного мужа; но никому не придет в голову подозревать, синьор Дориа, что ваша жена убила первого мужа, а мой друг убил своего брата... Тем не менее, все-таки преступление кому-то должно было принести выгоду; зря никто убивать не станет. Став на такую точку зрения, спросим себя, что выгадал Роберт Редмэйнес, убив Майкеля Пендина. Ничего!.. Кроме разве временного удовлетворения на мгновение овладевшей им страсти.

Убийство мистера Пендина сделало Редмэйнеса бездомным бродягой, лишило его имущества и доходов, натравило против него все население Англии и континента, превратило его в вечно боящегося погони затравленного зверя. Однако он, чудесным образом избегнув преследования, сам, как будто нарочно, старается убедить всех в своей вине, везет на мотоциклете тело своей жертвы на Берри-Хед и совершает тысячу вещей, якобы свидетельствующих о том, что он сумасшедший, забывая в то же время, что сумасшедший на его месте давно бы попался в руки полиции... Он исчезает из Пренстоуна, появляется в "Вороньем Гнезде", совершает, на первый взгляд, новое бессмысленное убийство и исчезает, не оставив следов. Перед лицом всей этой чепухи мы вправе задать себе, наконец, существенный вопрос. Какой вопрос, синьор Дориа?

– Я уже задавал себе этот вопрос, мистер Ганс, - ответил Джузеппе.
– Я задавал его также моей жене. Но я не могу на него ответить, так как недостаточно был посвящен в подробности дела. Боюсь, что вообще никто не сможет на него ответить... за исключением Роберта Редмэйнеса.

Ганс кивнул головой и взял понюшку табаку.

– Правильно, - ответил он, чихая.

– Какой вопрос?
– спросил Альберт Редмэйнес.
– Какой вопрос вы задавали себе, Джузеппе и Питер, и не могли ответить? Я человек в таких делах темный, и мне никаких вопросов не приходит в голову.

– Вопрос, мой друг, следующий: действительно ли Роберт Редмэйнес убил Майкеля Пендина и Бендиго Редмэйнеса? И вы можете прибавить к этому вопросу другой: действительно ли оба они убиты?

Дженни в испуге вскочила. Рука ее инстинктивно вцепилась в руку Марка, сидевшего рядом.

Марк Брендон взглянул на нее и был поражен выражением страха и ужаса, с которым она смотрела на Дориа; итальянец сам был удивлен неожиданным предположением Питера.

– Корпо ди Бакко! В таком случае...

– В таком случае поле наших исследований значительно расширяется, спокойно ответил Ганс и обратился к Дженни:

– Вас, кажется, испугала мысль о вашем втором браке? Но ведь я ничего не утверждаю: мы просто ведем дружескую беседу и высказываем различные предположения. Если даже допустить, что Роберт Редмэйнес не убивал Майкеля Пендина, это еще не значит, что Майкель Пендин жив, Вы не должны пугать себя напрасно, если не пугались до сих пор.

– Теперь более, чем когда-либо, необходимо найти моего несчастного брата, - воскликнул Альберт. Интересно, между прочим, - прибавил он, - что брат Бендиго, когда ему

рассказали о появлении Роберта, решил, что явился призрак. Как все моряки, он был очень суеверен и поверил, что Роберт жив только тогда, когда Дженни увидела Роберта и говорила с ним.

– То, что Роберт Редмэйнес не был тогда призраком, можно считать доказанным, Ганс, - сказал Марк Брендон.
– Человек, который явился в "Воронье Гнездо", действительно был Робертом Редмэйнесом; мы можем в этом отношении положиться на свидетельство миссис Дориа; она опознала своего дядю и не могла ошибиться. Остается доказать, что человек, появившийся здесь, тоже Роберт Редмэйнес во плоти и крови, но я думаю, что и доказывать здесь нечего. Кто же другой это может быть? Правда, непонятно, каким образом он мог до сих пор скрываться и избегать ареста; но вы сами знаете, что случаются иногда и более невероятные вещи.

– Постойте, - прервал его Ганс.
– Если не ошибаюсь, Бендиго вел дневник, куда каждый день аккуратно записывал все события? Я хотел бы заглянуть в этот дневник, Альберт, вы писали мне, то привезли его сюда.

– Да, он здесь. Я взял его вместе с морским романом, который брат любил и чуть ли не каждую неделю перечитывал. Заглянуть в дневник я не решился, у меня не хватило сил заново пережить всю драму.

– Пакет с обеими книгами в ящике. Я принесу его, - сказала Дженни и вышла в соседнюю комнату. Через минуту она вернулась, неся пакет, завернутый в коричневую бумагу.

– Зачем вам понадобился дневник, Питер?
– с любопытством спросил Альберт.

– Всегда полезно взглянуть на дело со всех сторон, - ответил американец.
– Может быть, ваш брат скажет нам что-нибудь, чего мы до сих пор не знаем.

Но покойный Бендиго ничего не мог сказать; в пакете, который принесла Дженни, дневника не было; в бумаге лежали морской роман и пустая толстая тетрадь.

– Но ведь я сам укладывал ее!
– воскликнул Альберт Редмэйнес. Дневник был точно в такой же тетради, но я не мог ошибиться, потому что, прежде чем завязать пакет, раскрыл тетрадь и прочел наугад одну или две страницы.

– Вы уверены, что не ошиблись и не приняли новую тетрадь за старую, исписанную?
– спросил Ганс.

– Я не могу ничем это доказать, но совершенно уверен, что не мог ошибиться.

– Значит, кто-то подменил тетрадь. Если так, то это чрезвычайно интересно.

– Никто не мог переменить, - твердо заявила Дженни.
– Никто не прикасался к пакету, мистер Ганс. Да и кто, кроме нас, мог интересоваться дневником бедного дяди Бендиго?

Ганс размышлял.

– Ответ на этот вопрос мог бы пролить свет на эту загадку. Но я пока не вижу ответа. Ведь дядя мог ошибиться. Хоть я не могу себе представить, чтобы он мог ошибиться в таком родном ему деле, как книги и рукописи.

Он взял пустую тетрадь и перелистал ее. Брендон взглянул на часы и заявил, что пора идти спать.

– Мы слишком засиделись, Ганс. Наши вещи отправлены в гостиницу, а до нее идти добрую милю. Неужели вам не хочется спать? Он прибавил, обращаясь к Дженни:

– С тех пор, как мы выехали из Англии, он не смыкал глаз, миссис Дориа.

Но Питер не улыбнулся на шутку и был глубоко погружен в размышления. Вдруг он поднял голову и твердо сказал:

– Боюсь, что вы меня найдете слишком навязчивым другом, Альберт. Ноя прошу вас послать кого-нибудь за моим чемоданом и принести сюда; я не хочу спускать с вас глаз, пока не закончится эта странная история.