Running
Шрифт:
– Дети, сколько раз вам говорить, не бегайте по дому! Для этого есть задний двор. Одевайтесь и идите туда играть, – вслед за детьми в комнату вошла запыхавшаяся девушка. На вид ей было около тридцати. Длинные белоснежные волосы, прямо как у малышки позади бабушки Терезы, спускались по плечам и спине и ярко блестели при таком освещении. Одета она была также как я: синие джинсы и свитер. Но что нас отличало так это аксессуары. У меня на шее висела тоненькая цепочка из белого золота, а у нее маленький полугодовалый ребенок. Младенец громко плакал, даже заливался, и она,
– Мы пришли за Томом, – пояснил один из мальчишек, подходя поближе к нам с Томасом. –Дедушка построил нам пиратский корабль, хочешь посмотреть? – с такой детской надеждой спрашивает он.
– Разумеется хочу. Он все лето его строил, и я не успел еще лицезреть результаты его труда. Пойдем, – Томас берет за руку одного и другого мальчишку, но потом останавливается и резко поворачивается ко мне. – Ты не против? Пойдешь с нами? – спрашивает он меня.
– Нет, конечно. Иди, я тут пока останусь, – киваю ему я.
Он загадочно улыбается, а затем его взгляд падает на девочку, все еще прятавшуюся за бабушкой. – Сьюзи, ты идешь с нами? – зовет ее он, но тут происходит кое-что странное. Малышка резко закрывает лицо маленькими ладошками и выбегает из комнаты через другую дверь.
– Это что сейчас было? – Томас непонимающе глядит на всех присутствующих.
– Ох, Том. Не обращай внимания! Наша Сьюзи кажется немного в тебя влюбилась. Ну насколько это вообще возможно по отношению к дяде. Этим летом она походу наконец-то поняла, чем ты занимаешься, пересмотрела все твои фильмы и без умолку про тебя болтает. Всем рассказывает какой у нее крутой дядя. Видимо она застеснялась. Она даже для тебя сегодня пьесу приготовила. Сама написала, хотела с тобой ее разыграть, – блондинка с младенцем на руках, который все еще продолжал хныкать, пояснила Тому. Как я поняла это была мама светленькой снежинки.
Я заметила, как слегка покраснели щеки парня, но он лишь улыбнувшись, вновь приобнял за плечи мальчиков и вышел из комнаты. Следом за ним вышел и Доминик, ничего не сказав. Я осталась одна в компании мамы, бабушки, и как я поняла, кузины Тома.
– Индейка! – резко хлопнув в ладоши, закричала бабуля, и резко подскочила с кресла, что вовсе не подходило ее преклонному возрасту. – Я забыла ее выключить. Вот старая голова! Никки, неси вино из подвала, будем готовить соус, – старушка направилась в сторону двери, через которую раньше выбежала девочка. Значит там кухня.
– Простите, надо помочь, – извинилась Николь и пошла вслед за ней.
– Может я тоже могу чем-нибудь помочь? – предлагаю я маме Томаса.
– Мы справимся, спасибо, Мэри. Ты пока осмотрись в доме, погуляй во дворе. Ты же наша гостья. Хотя нет, чувствуй лучше себя, как дома, – одарив меня еще одной теплой и обворожительной улыбкой, Николь выходит из комнаты, оставив меня с кузиной Тома наедине.
– Меня зовут Дарси, я двоюродная сестра Тома. А ты Мэри, да? – прижимая к себе малыша, который все еще плакал, громко говорит девушка.
– Да, я Мэри. Приятно познакомиться, Дарси. А кто этот маленький плакса? – как можно
– О, это мой Майки. С ним сегодня что-то неладное творится. Будто дьявол вселился в моего ангела в такой светлый праздник. Ничего не могу понять, все плачет и плачет. Не могу никак его спать уложить, – устало выдыхает она, ласково гладя своего сына по спинке, укачивая. – О, Господи! – Дарси замирает с открытым ртом, глядя куда-то мне за спину. – Какого черта она раздетая вышла?!
Я оборачиваюсь и вижу за окном следующую картину: маленькая Сьюзи стоит совершенно одна посреди двора, в одном платьице и ловит снежинки руками, а некоторые даже пытается поймать языком. Майки заливается еще больше на руках у матери, и Дарси не выдерживает:
– Мэри, подержишь его пару минут, пока я «всыплю ремня» Сьюзи? – но моего ответа она не дожидается, а вручает мне плачущего ребенка, и удостоверившись, что я могу его вполне нормально держать, со всех ног бросается прочь из комнаты.
Оказавшись в моих руках, ребенок начинает плакать еще громче и сильнее. Я его понимаю, мама бросила и оставила с какой-то незнакомой теткой. Как общаться с детьми на «детском» английском я не знала, поэтому пришлось сюсюкаться с ним на русском:
– Майки, малыш, ну ты чего? Майки – это значит Миша. Мишутка, ну ты чего, прекращай плакать, солнышко, – я перехватываю его поудобнее в руках, и слегка похлопываю по спинке. От странного звука моего голоса ребенок на секунду замолкает, не понимая, что я говорю.
– Ну, вот и умница. Тетя тут с тобой на каком-то странном языке говорит, да? Тебе интересно, Майки? – малыш уставился на меня своими огромными темными карими глазами, в которых все еще стояли слезы. Длинные завитые, как у лучших голливудских звезд, ресницы были мокрыми, и он хлопал ими, как маленькая бабочка своими крыльями.
– Ну, конечно, интересно. Ты чего у нас плачешь? Маму волноваться заставляешь? Просто капризничаешь, внимание привлекаешь? Понимаю, внимание порой просто необходимо, – я продолжаю качать его в своих руках и разговаривать, понимая, что это его успокаивает. Малыш протягивает свою маленькую ручку к моему лицу и дотрагивается ею до моей щеки. У него такая нежная и теплая кожа. А как пахнет! У маленьких детей есть свой особенный запах. Я даже прикрыла немного глаза, наслаждаясь его нежным детским невинным прикосновением и запахом.
– А где у нас елка, Майки? М? Ты видел, какую бабушка елку красивую нарядила? Давай-ка посмотрим, котеночек! – я делаю несколько шагов по комнате в сторону елки, вновь перехватывая ребенка в руках. Ему около полугода, но он был крепким малышом и тяжелым.
– Смотри какие шарики, Мишутка. Какие красивые шарики. Красные, золотые! А огоньки? М? Как мигают огоньки! – я усаживаю его поудобнее на предплечье левой руки, а правой показываю на рождественские игрушки на елке. И тут происходит чудо. О, великое чудо природы. Ребенок улыбнулся. Увидив огоньки и шарики будто впервые в жизни, он улыбнулся, даже хихикнул, и стал протягивать пухленькие ручки к елке.