Чтение онлайн

Один из тех последних забегов получился особенным. Опять к нам пришел арктический фронт. Сначала мы направились на юго-восток, предоставляя сильному ветру толкать нас в спину. Но затем были вынуждены повернуть и двинуть к дому. Я уже не помню, по какой причине взял двадцатифутовый поводок, — наверное, чтобы она не лезла в сугробы. Рокси держалась впереди на предельной дистанции, натягивая ремень. Мы добрались до развилки тропы. Левая означала

дом и тепло, а правая — еще мили на ледяном ветру. Собака оглянулась на меня, в глазах читался вопрос.

— Нет, девочка, — ответил я и добавил, что время вышло, пора домой.

Но она все-таки побежала вперед, остановившись только после того, как я остановился. Повернулась и упрямо посмотрела на меня. Было абсолютно ясно, чего она хочет.

— Замерз, — пожаловался я. — Мне тут уже неинтересно.

— Уверен? — спросила она, вскинув и опустив передние лапы.

— Да, малышка. Возвращаемся.

Я люблю вспоминать этот забег. Вспоминать, как посмотрела на меня Рокси: раздосадованно, сердито. Ее бледно-голубые глаза были очень красноречивы. Они принадлежали живой душе, страстной и решительной. А я, недостойный, посмел разочаровать такую замечательную собаку. Вряд ли я смогу когда-нибудь простить себе это.

Я и правда не знаю, как быть с Шелби.

Мы до сих пор ничего не предприняли. Когда дочки нет дома, мы с женой обсуждаем возможные варианты развития событий. Прикидываем, что можно сделать и чего нельзя. По последним намекам прессы, если астероид не промажет, удар придется по Западной Атлантике либо по нашему восточному побережью. Президент обещает помочь гражданам, насколько это в его силах, — спасибо ему за откровенность, хоть и мороз по коже от такого посула. Вряд ли есть смысл бросать дом, рассуждаю я. Через два года Калифорния и Новая Зеландия окажутся битком набиты беженцами. Но большинство людей даже не подумает перебраться в Небраску. Если выдастся непогожий март, со снегопадами и дождями, огненная буря может и не достигнуть нас. По крайней мере, это говорят сегодняшние очень приблизительные компьютерные модели. Никакого урожая собрать не удастся, об этом позаботятся пылевые тучи, которые закроют солнце, и кислотные ливни, но к тому времени мы накопим не одну тонну консервов и бутылок с водой. Из фермы родителей Лесли может получиться неплохое убежище, правда, зятю тошно думать о долгом пребывании среди упрямых твердолобых ослов, которые и друг с другом-то уживаются непонятно

как.

Но есть шансы, что Шелби пролетит мимо.

Судя по вегасовским ставкам, в поведении этой крошечной планеты пока ничего не изменилось.

Сейчас начало мая, чудный теплый ветер, пора выводить собаку на прогулку. Дверь кабинета преграждают детские воротца, преодолеть их Рокси не может, силы не те. Она терпеливо ждет, когда я уберу препятствие и пристегну шестифутовый поводок к ее фиолетовому ошейнику с жетонами. Строгий ошейник остается висеть на крючке, он нам сейчас не нужен. От преднизона Рокси голодная, сонная и послушная. У меня была невеселая дискуссия с ветеринаром насчет доз и прогнозов. Теперь лайка глотает полтаблетки каждый вечер. Но если ей сильно нездоровится, она получает больше лекарства. О долговременных последствиях я при этом не думаю.

Она теперь просто чудо, а не собака. Ум остался ясным и острым. Недавно вела себя на утренней прогулке так, словно не понимала, где мы находимся, но это крайне редкий случай в нашей безмятежной жизни. Когда я отдаю команду, она исполняет. И объяснять, что от нее требуется, почти нет нужды. Погода отменная, и мы больше никуда не спешим. На полпути к парку встречаем пару, выходящую из огромного седана. Обоим лет восемьдесят, а может, и все девяносто. Хрупкая старушка говорит моей собаке:

— Ах, какая лапочка, просто красавица.

Я благодарю их от имени Рокси и от своего, и мы идем дальше.

Парк справа начинается с треугольной поляны, тут день-деньской выгуливают собак. Рокси делает свои дела в любимых местах, я ее хвалю за хороший стул. После чего мы берем курс на север, и в какой-то момент ко мне приходит мысль о пользе перемен. Неплохо бы пройтись до сосен, растущих возле поля для гольфа, однако я не уверен в силах лайки, а потому молчу, даже намеком не выдаю своего желания. Но когда достигаем обычной поворотной точки, Рокси идет дальше, не оглядываясь на меня. Минуем административное здание и спускаемся по узкому, крутому склону.

Совпадение? Или она мысли мои читает?

Какова бы ни была причина, мы уже бредем среди сосен, где долгие тени сделали траву заманчиво прохладной, и я снова плачу, думая об этой благодати, явившейся из небытия. И о том, что небытие вскоре заберет нас к себе. Но, кроме печали, мы испытываем гордость. Сознавая, что были на этом свете, что прожили жизнь…