Чтение онлайн

Однажды утром снаружи раздался лай, и Лесли попросила меня проверить, не Рокси ли это шумит. Я выглянул в окно столовой и увидел скачущую по двору рыже-белую красавицу лайку, она была вне себя от радости.

— Нет, не Рокси, — сообщил я подруге.

Тяжелая цепь не помешала Рокси задушить белку, и теперь она резвилась, подбрасывая и ловя добычу. Было очень весело, пока белка не улетела за пределы досягаемости — вот тут-то и поднялся жалобный вой. Я оделся, нашел в гараже лопату, и, когда поднял трупик за хвост, собака снова восторженно запрыгала. Как же, человек пришел на выручку, день не будет испорчен! Но как только лопата вонзилась в землю, Рокси сообразила, что ее предали, и вой возобновился — уже в разы громче.

Через

две ночи Лесли позвала на помощь. Ее псина опять прикончила зверушку, и как теперь быть? Моя пассия, хоть и родилась в фермерской семье, имела крайне слабый желудок и потому боялась даже подойти к жертве. Не можешь ли ты подъехать и решить проблему…

Было поздно, я здорово устал. Приехал на следующий день, после того как Лесли отправилась на работу. На солнце разлагался труп молодого опоссума. К этому времени я успел набраться опыта, поэтому, прежде чем приступить к похоронам, выпроводил Рокси за ворота. Сразу по возвращении посадил ее на цепь, и она кинулась туда, где еще совсем недавно лежал убитый ею зверь. Нюхала, рылась, а потом долго каталась по свежевскопанной земле.

Проухаживав за Лесли год, я перебрался к ней. В первую же весну совместной жизни мы вырыли пруд во дворе. Как раз там, где находилась могила опоссума. Мясо успело полностью сгнить, и я положил череп в небольшой горшок, чтобы хранить его на полке во второй спальне, которую переоборудовал в кабинет.

Через несколько дней снова в Интернете всплыл астероид, и теперь он имел официальное название.

Болид оказался очень темным, и поэтому астрономы предположили, что имеют дело с недолговечной кометой, которая почти растратила запас легкоиспаряющихся веществ. Несмотря на крошечное альбедо, астероид был крупнее, чем выглядел на фотоснимках, два километра в поперечнике, а то и побольше. Как и было обещано, одна шеститысячная вероятность столкновения продержалась недолго. Свежие данные позволили ученым начертить красивую эллиптическую орбиту, она проходила аж за Сатурном и ныряла в орбиту Земли. Но расчеты еще ведутся, прочитал я в Сети. Если объект начнет вести себя как комета, водяные фонтаны и газовые выбросы уменьшат или увеличат его скорость, в зависимости от хаотических факторов. Осложнения эти могут очень много значить, а могут не значить ничего. Но в настоящий момент вероятность столкновения с Землей, прочитал я на сайте «Сайенс дейли», оценивается как один к тремстам. То есть она увеличилась в двадцать раз. Все равно это ничтожно мало, легче в покере собрать дырявый стрит. И если траектория объекта существенно исказится, вероятность столкновения может упасть до одного к бесконечности.

Я вырос в доме, где жили черные лабрадоры. Глуповатые, но очень добрые и послушные, эти существа каждый новый день начинали с немого вопроса: «Что я должен сделать, чтобы хозяин мной гордился?»

Невозможно найти такую глупую лайку, с таким раболепным нравом.

На ферме, где росла Лесли, собак и кошек было полно, но все они жили во дворе. По этой причине, а еще потому, что работала, она выгуливала Рокси как бог на душу положит. Разумеется, я рассудил: уж коли поселился в ее доме, мой долг — победить хаос и установить дисциплину. Чтобы быть спокойным за утреннюю оправку собаки, я ее выгуливал. А поскольку работал я дома, не составляло труда выводить Рокси и на послеобеденный моцион. Когда моя подружка приезжала вечером усталая, я пристегивал к ошейнику зверюги тридцатифутовый поводок и эскортировал ее в парк.

Но все же остается вопрос: кто кого дрессировал?

Вечерняя прогулка совершалась после человеческого ужина. Как только я выпускал из пальцев вилку, собака принималась скулить и прыгать, иногда чувствительно пихая меня в живот лапой. Дрессировать ее можно было бесконечно — и с почти нулевым результатом. Она была слишком быстрая, чтобы

ее ловить, слишком общительная, чтобы держать взаперти. Однажды вечером, мечтая спокойно посмотреть любимую программу, я поддался соблазну и закрыл Рокси внизу. Несколько секунд громыхали удары в дверь, затем наступила тишина. Дождавшись рекламной паузы, я приотворил дверь и выглянул: собака сидела в кабинете, терпеливо ждала. «Умница», — похвалил я ее и в награду позволил спуститься. Она лежала у меня в ногах, спокойная как никогда, и временами бросала в лицо многозначительный взгляд.

Поднявшись наверх, я обнаружил, что она наделала. Опорожнила мочевой пузырь прямо на коврик. Я усвоил урок, и выгул Рокси стал главным приоритетом, да и вообще я перестал обращаться с ней как с обузой.

Теперь мертвая комета не сходила с газетных полос и телеэкранов. Бездушный официальный номер сменился именем Шелби, так ее наспех назвал один из открывателей. Вероятность столкновения колебалась между 1:300 и 1:1000, в зависимости от того, чье экспертное мнение цитировалось. Но самый тревожный голос успокаивался, когда его владелец или владелица констатировали неопровержимую истину: болид все еще очень далеко и движется в направлении Солнца. Со дня на день может начаться испарение, и тогда Шелби существенно изменит свою орбиту.

Тем временем на редкость мягкая зима закончилась мощным снегопадом, меньше чем за день выпало пятнадцать дюймов осадков. Автомобили превратились в белые валуны. Нагретая земля растопила несколько нижних дюймов, но оставшийся снег выглядел внушительно. Мы с четырехлетней дочуркой слепили во дворе снеговика, причем у меня за сорок лет он был первым. Радовалась снегу и Рокси, хоть и могла прыгать лишь там, где он был утоптан или откинут лопатой. С неделю мы гуляли только по расчищенным улицам, и требовались настойчивые уговоры, чтобы Рокси согласилась отлить.

Несколько лет я бегал с ней в холодную погоду, чуть больше мили за раз. Лишь один маршрут она принимала без жалоб, изучив поворотный пункт до дюйма. Однажды ветреным утром, когда растаял последний снег, я привел ее к купе старых сосен возле маленького, на девять ямок, поля для гольфа, а потом соблазнил пробежать чуть дальше, чем обычно.

Вместе мы выдерживали комфортный темп. И у отметки в одну милю она захромала. Вид жалкий, будто ей и впрямь больно, аккурат до того момента, когда мы повернули к дому, — и хромоты как не бывало.

Через несколько дней она разбудила меня в полпятого утра. Прогулка выдалась ничем не примечательная, но я не мог избавиться от беспокойства. Когда вернулся домой, открыл сайт «Ныо сайентист» и прочитал, что кто-то нашел отснятые несколько десятков лет назад фотопластинки. На этих снимках Шелби возле его перигея — безвестная крапинка движется вблизи орбиты Венеры. Астрономы, успевшие получить новые сведения, ввели их в свои уравнения и обновили прогноз. И, что важнее, они не обнаружили никаких признаков оболочки и хвоста. За минувшее жаркое лето старая комета не выделила заметного количества летучих веществ.

А хуже всего то, что как в далеком прошлом, так и ныне болид движется по вполне предсказуемой траектории.

В одночасье снова изменилась вероятность столкновения с Землей, с нестрашных 1:300 до — о ужас! — 1:13.

Я привык бегать трусцой, а Рокси хороша на дистанции шесть — девять миль, это если не летом. Поздней же осенью и зимой, когда температура падала до сносного холодка, мы могли пробежать и двенадцать миль, а то и больше. Снег она просто обожала. Думаю, каждый маршрут она знала наизусть, и ей нисколько не мешало, когда снегом заносило следы. Мы бегали со знакомыми людьми, и она носилась вокруг новеньких, пыталась произвести впечатление. Но пуще всего ей нравилось гулять и нюхать запахи, и она не упускала случая пометить свежее дерево или какой-нибудь важный забор.