Чтение онлайн

Вскоре опять появился моряк, на этот раз в превеликом возбуждении.

— Господин, теперь я вижу целый лес из мачт и кораблей! — воскликнул он.

— Да неужели? — Герцог облизал пальцы. — Давай, Фицосборн, погляди-ка теперь ты.

Через пару часов корабли воссоединились и «Мора» подняла паруса, взяв курс на Англию.

Ближе к вечеру стал виден берег с белоснежными известковыми скалами. Собравшиеся на носу корабля люди вскоре уже различали кроны деревьев и несколько приземистых строений. Никаких вражеских судов поблизости не было видно, так же как и признаков жизни на побережье. «Мора» подошла к Певенси и стукнулась носом об отлогий берег.

Солдаты хотели сразу же начать высаживаться, но военачальники призвали всех к порядку и построили

их сначала в два ряда. Вильгельм прошел вдоль них, положил руку на плечо Рауля д'Аркура и легко вскочил на фальшборт. Прикинув взглядом расстояние, герцог прыгнул. И тут же по рядам пронесся рев ужаса: повелитель, подвернув на мелководье ногу, упал, оказавшись наполовину на суше, наполовину в воде. Раздался чей-то истошный крик:

— Плохая примета! Плохая примета! Помоги нам, Господи, он упал!

Герцог мгновенно вскочил на ноги и, повернувшись, показал руки, полные песка и гальки. Его звонкий голос мгновенно развеял все страхи:

— Нормандцы, я захватил землю Англии!

Нормандский флот пристал к берегу в самых разных бухтах между Певенси и Хастингсом. В самом Певенси не оказалось ни единой живой души, но еще тлевшие в очагах огни свидетельствовали о том, что жители, завидев приближающиеся корабли, разбежались кто куда. Разбив лагерь, окопав его рвом и окружив загородкой из вбитых в землю кольев, герцог приказал, чтобы одну из привезенных деревянных крепостей установили здесь на небольшой высоте, господствующей над гаванью, а пока шло дело, он, к пущему беспокойству друзей, занялся изучением окрестностей бухты. Нормандец был все так же бесстрашен, как и много лет назад в Мелене. И тут, в Англии, в сопровождении какой то горстки рыцарей он иногда исчезал из лагеря на много часов. Вильгельм во время этих вылазок обнаружил вокруг дикую местность, покрытую предательскими болотистыми низинами и заросшими густым лесом холмами. Испещренные колеями, наполненными водой, дороги часто были совсем непроходимыми, так что и на лошадях было не проехать. Здесь водились волки и медведи, попадались стада диких быков, кочующих по долинам.

Эти обширные пространства принадлежали короне, были малонаселенными, а вдоль берега тянулась цепочка крохотных городков и селений; на первый взгляд казалось, что солдат в них не было, но нормандские бароны, видя, как герцог в сопровождении двух десятков рыцарей каждый Божий день отправляется на разведку, жили в постоянном страхе перед смертью от рук обозленных их появлением тут крестьян. Однажды, когда к наступлению сумерек Вильгельм еще не вернулся в лагерь, на поиски вышел отряд, ведомый Хью де Монфором. Они скоро встретили его, идущего пешком и несущего на плечах свои доспехи, а также доспехи сенешаля. Герцог выглядел нисколько не усталым, зато подсмеивался над совсем измученным Фицосборном и при этом был абсолютно спокоен, будто прогуливался для собственного удовольствия по нормандским полям.

Хью де Монфор забрал у него чужие доспехи и строго сказал:

— Ваша милость, вы никогда не думали, что здешние жители могут напасть на вас?

— Нет, Хью, никогда! — весело ответил герцог.

Экспедиции Вильгельма скоро выявили, что Хастингс расположился в нескольких лигах к востоку, был более удобной бухтой, чем Певенси: город стоял на лондонской дороге, а его гавань предоставляла гораздо более удобное укрытие для флота. Оставив в Певенси гарнизон, герцог повел свое войско на восток и приказал, чтобы половина кораблей плыла по морю за ним следом, к белым скалам Хастингса. Его вторая крепость из одной деревянной башни была воздвигнута на холме, обнесенном частоколом. У подножия холма был выкопан внутренний ров, за ним большая ровная площадка образовывала двор, где построили навесы для людей и лошадей. Все окружал внешний ров с огороженной насыпью на контрэскарпе [8] и маленькой башней, защищающей подземный мост.

Крепость еще достраивалась, когда к герцогу прибыл гонец от некоего Роберта, нормандца по происхождению, который жил недалеко от побережья. Он привез приветственное послание, старательно выведенное на листках бумаги и содержащее чрезвычайно важные известия. «Тостиг и Хардрада, — писал доброжелатель, — высадились на севере острова и в решающем сражении при Фульфорде, около Йорка, разбили молодых эрлов, Эдвина и Моркера. Тогда Гарольд, собрав под свои знамена всех танов и дружинников, выступил на север за две недели до высадки герцога, и двадцать пятого сентября, встретив захватчиков у Стэмфорд-Бридж, разгромил их, причем и Тостиг, и Хардрада погибли, а их армия почти вся была уничтожена». Далее Роберт сообщал, что к Гарольду в Йорк уже послали гонцов с сообщением о высадке нормандцев в Певенси, и советовал не мешкать с построением укреплений, потому что король уже идет на юг, поклявшись скорее погибнуть в бою, чем позволить ненавистным пришельцам хоть на лигу продвинуться в глубь страны.

— Передай своему хозяину, — сказал Вильгельм гонцу, — что я вскоре дам бой Гарольду.

Он подождал, пока тот удалится, и обратился к Раулю:

— Он идет на юг, — тихо повторил герцог и снова перечитал письмо, — а ведь ему советовали оставаться в Лондоне и ждать меня там. Это был прекрасный совет, Гарольд Годвинсон, но вы не вняли ему. — Он бросил письмо на стол и откинулся в кресле. — Слова эрла звучат храбро, но они очень необдуманные. Мой друг, вспомни, я правильно оценивал действия Гарольда, когда говорил тебе, что он почти все делает, подчиняясь порывам сердца, а не внемля голосу разума. Так что встретимся на побережье, как я и рассчитывал. Боже мой, какой он глупец!

— Но одновременно и храбрец, — заметил Рауль.

— Храбрец! Конечно! Просто лев! Но из-за своей глупости потеряет Англию. Подумать только, он не позволит мне продвинуться ни на лигу!.. Да ему заманить бы меня подальше от побережья и кораблей, в глубь этой чужой для меня земли, где мою армию можно так просто окружить! Именно так я и поступил, когда французы перешли границу Нормандии и, не произнося пламенных речей для разжигания в людях боевого духа, просто серьезно думал над тем, как спасти страну. Гарольд же, видите ли, не позволит мне осквернить поля, которые он поклялся защищать! Это голос его сердца, пусть гордого, благородного, если ты так хочешь, Рауль, полного мужества, но ума здесь нет ни на грош. Уверяю тебя, если бы эрл остался в Лондоне, он бы поступил умнее и смог бы погубить меня еще там!

— Так вы все же принимали в расчет и такую возможность?

Вильгельм рассмеялся.

— Конечно нет! Как только я его увидел первый раз, то понял, что хитрости от него бояться нечего.

Когда крепость в Хастингсе была наконец построена, а корабли волоком подняты на ближайший берег, бароны начали отправлять своих людей за провиантом и фуражом. Южное побережье было разграблено полностью, только в городе Ромни жители оказали сопротивление. Здесь отряд, состоящий из вооруженных крестьян и горожан, отбил нападение Хью Авранша и его людей, нанеся им большие потери. Так нормандцы впервые почувствовали, что саксонцы храбры.

Второе послание пришло к герцогу от совсем незнакомого человека. В нем сообщалось, что первого октября Гарольд в Йорке получил известие о высадке, а уже седьмого прибыл в Лондон со всеми танами и хускарлами [9] , оставив Эдвина и Моркера, чтобы те привели в порядок свои побитые отряды и как можно скорее присоединились к нему.

Вильям Мале, осведомленный о расстоянии от Йорка до Лондона, недоверчиво воскликнул:

— Преодолеть такое с армией за семь дней! Это просто выше людских сил!