Чтение онлайн

— Отец просил меня, чтобы я не выходила замуж, пока брат не вернется в Англию. И я дала такую клятву Богоматери много лет назад.

Рауль остановился и посмотрел ей в глаза.

— Эльфрида, но, когда он вернется, что тогда?

— Я не знаю… Не думаю, что отец хотел бы, чтобы я вышла замуж не в Англии, — робко сказала девушка.

Она была такой милой, что Рауль еле удержался, чтобы не расцеловать ее здесь и немедленно. Эльфрида высвободила свою руку и пошла к двери будуара. Когда ее пальцы уже сжали ручку двери, она осмелилась взглянуть на Рауля еще раз. Девушка колебалась,

на ее губах трепетала очаровательная улыбка, и вдруг, поражаясь собственной смелости, она выпалила:

— Мне самой, господин, нравятся нормандцы.

Рауль рванулся вперед, но она уже скрылась за захлопнувшейся дверью, прежде чем он успел ее придержать.

Ночью, когда на улицах зазвучал колокольный перезвон, призывающий гасить огни, он пришел в комнату Эдгара, который сидел за столом, изучая в пламени свечей свою охотничью пику. Увидев вошедшего, сакс улыбнулся.

— Привет, Рауль! — Он ногой пододвинул другу табурет. — Садись! Мы весь день не виделись. — Эдгар заметил, что друг намекающе смотрел на пажа, который отбирал оружие для охоты, и протянул руку, чтобы хлопнуть парня по плечу. — Иди, Эрлуин, — приказал он, — возьми с собой эти штуки да смотри, чтобы к следующей охоте на моей пике и пятнышка не было.

— Как прикажете, господин, — тихо ответил паж и поспешил выйти.

Эдгар вопросительно посмотрел в глаза друга.

— Что-то случилось, Рауль?

— Да, — без обиняков признался тот.

Рауль не стал садиться: размышляя о чем-то, он глядел в окно и никак не мог решиться начать.

В глазах Эдгара заплясали чертики.

— О каком-таком зловещем событии ты собираешься мне сообщить? Сегодня ты скакал на моем Варваре в Лильбон, и что, загнал его? Или твой добрейший отец не пришлет мне из Аркура борзую, как обещал?

Рауль улыбнулся.

— Ничего подобного! — Он отошел от окна в глубь комнаты. — Эдгар, как думаешь, может твоя сестра выйти за нормандца?

Услышав это, сакс подпрыгнул и схватил его за плечи.

— Что я слышу, человек?! Так вот, значит, как обстоят дела? Конечно, может, о чем речь, я буду только рад, если этим нормандцем будешь ты!

— Благодарю, а что скажет твой отец?

Эдгар опустил руки.

— Может быть, и согласится, если я за тебя как следует попрошу, не знаю. — Голос его звучал неуверенно, глаза помрачнели.

— Я мало что могу предложить твоей сестре, — неловко продолжал Рауль, — потому что до сих пор не обеспокоился приобретением земель или титулов. У меня есть только те деньги, что платят рыцарям, но, думаю, герцог повысил бы меня в чине, если б я захотел. Об этом говорили, но я стремился остаться рядом с ним и не видел ничего путного во владениях, которыми бы мог обладать. Но если я женюсь… — Он замолчал и серьезно посмотрел на Эдгара. — Что скажешь на это?

Некоторое время Эдгар ничего не отвечал. Казалось, он с трудом подыскивает слова, которые бы правильно выразили его мысли. Когда же наконец прозвучал ответ, то произнесен он был весьма неуверенно.

— Дело не в состоянии. Никто в Нормандии не имеет больше прав на то, чтобы стать и очень богатым, и очень могущественным. Я прекрасно понимаю, что герцог

даст тебе все, только глазом моргни, и не опасаюсь, что тебе не под силу будет сделать свадебный подарок. — Эдгар неожиданно усмехнулся, но улыбка быстро сошла с его губ. — Дело не в этом. Мы дружим много лет и я не знаю человека, более достойного стать мужем Эльфриды, я так бы хотел… нет, я больше всего на свете хочу, чтобы вы поженились. — Он захватил рукой складку тяжелого полога, скрывавшего от глаз его кровать, и стал мять ее в пальцах. — Но это все только мечты, Рауль, глупые напрасные мечты.

Рауль молча стоял, обреченно ожидая продолжения. Эдгар наконец оторвался от своего занятия, умоляюще сказав:

— Между нами пропасть! — Он так надеялся, что друг сам поймет то, чего не стоило произносить вслух.

— Но ты сам рассказывал мне, что твой отец привез невесту из Нормандии, — напомнил Рауль.

— Это так, но прежде все было по-другому. — Эдгар решительно сжал губы, не в силах объяснять подробнее.

— Так ты запрещаешь мне приближаться к твоей сестре? — прозвучал прямой вопрос Рауля.

Эдгар грустно покачал головой.

— Я очень хочу назвать тебя братом, — ответил он, — но боюсь того, что может принести будущее. Да и помолвки так не устраивают. — Он улыбнулся. — Вы с ней не простолюдины какие-нибудь.

Рауль почувствовал подступавшее раздражение.

— Клянусь сердцем, если леди Эльфрида доверится мне, я женюсь на ней, несмотря на все условности!

— Слышу речь нормандца, — мягко возразил Эдгар. — Разбойничай, сметай все с пути, хватай свою добычу!

Рауль, стараясь сдерживать поднимающийся гнев, заговорил более спокойно.

— Это не обо мне! Может быть, я и говорю слишком раздраженно, но ты прекрасно знаешь, что никогда ничего бесчестного я не совершу.

— И не сомневаюсь, — ответил Эдгар, — однако выхода не вижу.

Но в сердце Рауля цвела весна, для которой всяческие сомнения и дурные предчувствия были чужды, поэтому его снова охватил приступ раздражения.

— Боже, Эдгар, неужели нельзя обо всем этом забыть? Разве для нас, маленьких людей, так уж важны честолюбивые устремления вождей? Уверяю тебя, я не хочу думать только о дурном.

— Свободный землевладелец недворянского происхождения может жениться по собственной воле, друг мой. — Эдгар улыбнулся. — Иди своим путем, мне больше нечего тебе сказать, но ты и сам знаешь, как эти устремления могут повлиять на наши судьбы.

Вырвав у Эдгара разрешение общаться с Эльфридой, Рауль решил больше не терять времени. Девушка вела себя робко, но не отталкивала его. Когда красавица видела, что рыцарь приближается, то улыбалась, а если во время утренней охоты его конь оказывался рядом с ее лошадью, то и ухитрялись скакать чуть в стороне от других. Вскоре Рауль вновь заговорил о любви, и на этот раз она не убежала. Эльфрида понимала, что не должна слушать признания мужчины, который не получил разрешения ее отца на брак, знала, как скромная девушка должна вести себя, что говорить, и тем не менее в одну из таких прогулок близко склонилась к рыцарю. И кто посмел осудить Рауля за то, что он обнял ее?