Чтение онлайн

Полицейский, сидевший в этой голой, ярко освещенной комнате, тоже заметил происходящее на мониторе, развернулся на своем вращающемся кресле и начал изучать экран. Иг не видел его лица — полицейский сидел достаточно далеко, так что видны были только его ухо и белый блестящий череп, пушечное ядро из кости и кожи, покоившееся на толстенной затычке его шеи. Через какое-то время полицейский вытянул руку и шарахнул кулаком по монитору, пытаясь исправить изображение; шарахнул так сильно, что на мгновение картинка вообще исчезла.

— Сэр? — сказал секретарь.

Иг с трудом оторвал взгляд от монитора.

— Не могли бы вы., не могли бы вы вызвать Ли Турно? Скажите, что пришел Иг Перриш и хочет с ним встретиться.

— Прежде чем пропустить вас, я должен взглянуть на ваши водительские права

и отпечатать вам бедж, — сказал секретарь ровным безжизненным голосом, тупо уставившись на рога.

Иг взглянул на рамку металлоискателя и понял, что не пройдет ее с фальшфейером в рукаве.

— Скажите ему, что я подожду его здесь. Скажите, что встреча со мной в его же интересах.

— Я не думаю, что он захочет с вами встретиться, — сказал секретарь. — Я не думаю, чтобы кто-нибудь это захотел. У вас ужасный вид. У вас рога и ужасный вид. Жаль, что я сегодня вообще вышел на работу, иначе бы не пришлось смотреть на вас. Сегодня я чуть не остался дома. Раз в месяц я себе устраиваю день умственного здоровья — остаюсь дома, надеваю мамины трусы, и мне хорошо и жарко. В гардеробе этой старой пташки есть кое-что по-настоящему похабное. У нее есть черный шелковый корсет со спиной из китового уса.

Его глаза остекленели, в уголке рта выступила капля слюны.

— Мне особенно нравится, что это у вас день умственного здоровья, — сказал Иг. — Так вы позовете Ли Турно?

Секретарь развернулся на девяносто градусов, плечом к Игу, нажал одну из кнопок и что-то пробормотал в микрофон. Послушав пару секунд, он сказал в трубку «о'кей» и снова повернулся к Игу. Его круглое лицо блестело от пота.

— Сегодня он все утро на совещании.

— Скажите ему, я знаю, что он сделал. Скажите дословно, теми же словами. Скажите Ли, что, если он хочет об этом поговорить, через пять минут я жду его на парковке.

Секретарь взглянул на него бессмысленными глазами, кивнул и снова немного отвернулся.

— Мистер Турно? — сказал, он в микрофон. — Он говорит… знает ли он, что вы сделали?

В последний момент утверждение превратилось в вопрос.

Иг не слышал, что там еще сказал секретарь, потому что в следующий момент в его ухе прозвучал голос, давно ему знакомый, но не слышанный уже несколько лет.

— Игги долбаный Перриш, — сказал Эрик Хеннити.

Иг развернулся и увидел лысого полицейского, сидевшего за монитором в комнате по ту сторону плексигласового окошка. В восемнадцать лет Эрик выглядел тинейджером прямиком из каталога «Аберкромби и Фитч», крупный и жилистый, с коротко стриженными курчавыми рыжеватыми волосами. Он любил ходить босиком и без рубашки, в джинсах, сползающих на бедра. Теперь же, когда Эрику было почти тридцать, его лицо утратило всякую форму, превратилось в кусок мяса, а волосы стали выпадать, так что он брился наголо, не желая вести безнадежную битву. Эрик в своей лысости был великолепен; вставь ему серьгу в одно ухо, он мог бы играть мистера Чистого в телевизионной рекламе. Он пошел, что было, пожалуй, неизбежно, по папашиной линии — эта профессия давала ему и власть, и законное право иногда причинять людям боль. В те времена, когда Иг и Ли были еще друзьями (если они когда-нибудь были друзьями), Ли как-то упомянул, что Эрик возглавил службу безопасности конгрессмена. Ли даже сказал, что Эрик немного пообмяк. Ли пару раз ходил с ним на рыбалку.

— Конечно, он подкармливает рыбу печенками выпотрошенных участников маршей протеста, — сказал Ли. — Понимай это, как знаешь.

— Эрик, — сказал Иг, отступив от стола. — Ну как ты?

— Счастлив, — сказал Эрик Хеннити. — Счастлив тебя увидеть. А как у тебя, Иг? Чем ты занимаешься? Убил кого-нибудь на этой неделе?

— У меня все прекрасно, — ответил Иг.

— Только выглядишь ты совсем не прекрасно. Ты выглядишь так, словно забыл принять таблетку.

— Какую таблетку?

— Ну, в общем. Ты наверняка чем-то болен. На улице девяносто градусов, а ты в ветровке и потный, как свинья. Плюс у тебя на голове растут рога, и я знаю, что вообще-то ты точно ненормальный. Конечно же, будь ты здоровым человеком, ты бы никогда не расшиб голову своей подружке и не бросил ее в лесу. Эту маленькую рыженькую щелку. — Хеннити смотрел на Ига с откровенным

удовольствием. — А ты знаешь, Иг, что с того времени я стал твоим поклонником? Без балды. Я годами мечтал, чтобы ваша богатенькая сучья семейка опустилась на пару ступенек. А особенно твой братец, с этими его долбаными деньгами и супермоделями, еженощно сидящими у него на коленях, а ведь он не занимался честной работой ни дня за всю свою жизнь. Затем появляешься ты и делаешь то, что ты делаешь. Ты обвалял в дерьме имя своей семьи, и они уже в жизни не отмоются. Мне это нравится. Я даже не знаю, что бы ты мог сделать на бис. Как ты думаешь, Иг, что ты можешь сделать на бис?

Игу было очень трудно удерживать свои ноги от дрожи. Хеннити нависал над ним, тяжелее его на сотню фунтов и выше на шесть дюймов.

— Я здесь, чтобы перекинуться с Ли парой слов.

— Я знаю, что ты можешь сделать на бис, — сказал Эрик Хеннити, словно Иг ничего не ответил. — Ты приходишь в офис конгрессмена с полной головой бредовых мыслей и оружием, спрятанным под ветровкой. У тебя же есть оружие, правда? Вот потому-то у тебя и ветровка, чтобы скрыть его. У тебя тут пистолет, и я пристрелю тебя и попаду на первую полосу «Бостон геральд» за то, что пристрелил больного на всю голову братца Терри Перриша. Вот уж точно будет кое-что, верно? Последний раз, когда я видел твоего братца, он предложил мне бесплатные билеты на его программу, если я когда-нибудь доберусь до Лос-Анджелеса. Вот так вот лишний раз подчеркнул, какое он большое говно. А мне бы хотелось стать тем парнем, который героически выстрелит в твою харю, прежде чем ты убьешь кого-нибудь еще. А затем на похоронах я спрошу у Терри, не забыл ли он еще про билетики. Просто чтобы посмотреть, какая у него станет морда. Ну давай, Иг, иди сквозь этот металлодетектор, чтобы дать мне повод разнести к такой-то матери твою умственно неполноценную жопу.

— Я никуда не пойду, подожду снаружи, — сказал Иг, поспешно отступая от двери; его подмышки взмокли от холодного пота, ладони стали влажными.

Когда он локтем открывал дверь, фальшфейер выскользнул, и на какой-то ужасающий момент ему казалось, что тот упадет на пол прямо перед Хеннити, но в последнее мгновение все же удалось большим пальцем удержать его на месте.

Эрик Хеннити смотрел, как Иг уходит наружу, с почти звериным, голодным выражением лица.

От резкого перехода из яркой приемной в наружное пекло у Ига даже закружилась голова. Небо стало неестественно ярким, потускнело и снова стало ярким. Направляясь в офис конгрессмена, он вроде бы понимал, что делает. Все казалось предельно простым и правильным. Теперь он видел, что ошибался. Нет, он не убьет Ли Турно аварийным фальшфейером (это нужно же было додуматься до такой идиотской глупости). Ли даже не выйдет с ним поговорить.

По пути через парковку Иговы шаги все ускорялись, а вместе и его пульс. Теперь нужно было уехать, вернуться в Гидеон. Найти место, где бы можно было посидеть в одиночестве и спокойно подумать. Привести в порядок свои мысли. После этого денька он испытывал отчаянную необходимость привести свои мысли в порядок. Поехав сюда, он позволил себе поступок настолько опрометчивый и импульсивный, что даже думать об этом было страшно. Какой-то своей частью он предполагал, что с довольно большой вероятностью Эрик Хеннити уже собирает подкрепления и что, если Иг не смоется сейчас же, это вряд ли вообще ему удастся. (Через десять минут, ворковала другая часть, Эрик вчистую забудет, что ты приходил. Он никогда с тобой не говорил. Он говорил со своим собственным дьяволом.)

Иг закинул фальшфейер в «гремлин» и захлопнул багажник Он уже обогнул машину и подошел к водительской дверце, когда услышал голос Ли:

— Игги?

Температура Игова тела упала от этого звука на несколько градусов, будто он слишком быстро выпил бутылку очень холодной жидкости. Оглянувшись, он увидел Ли сквозь дрожащие потоки тепла, поднимавшегося от асфальта. Нечеткая, искаженная фигура, то возникающая, то исчезающая, дух, а не человек. Его короткие золотистые волосы сверкали, как объятые пламенем. Рядом с ним стоял Эрик Хеннити, блистая необъятной лысиной, скрестив руки на бочковидной груди, спрятав ладони под мышками.