Рэвин
Шрифт:
— Да, я понимаю.
Ее голос сбивается.
— После того, как ты положишь трубку, немедленно звони в полицию.
— В полицию? Но зачем?!
— Скажи им, что я звонила сегодня утром и просила тебя заехать. Скажи, что я была расстроена. Ты заходила к нам четыре раза сегодня, но я не открыла дверь. Что-то случилось. Ведь у меня нет машины, чтобы уехать куда-то. Сообщи им, что ты позвонила Нэйту. Расскажи, что Нэйт издевался надо мной. Пусть они узнают, что у меня депрессия. Дай им понять, что ты боишься за мою безопасность. Скажи им все, что, черт возьми, ты захочешь им сказать,
Она понимающе кивает головой.
— Я поняла. Это отвлекающий маневр. Нэйт не сможет искать тебя, если будет на допросе по поводу твоего исчезновения. Отличная идея, певчая птичка.
Мэтти подъезжает к офису адвоката и паркуется.
— Вот и все, не так ли? Я больше никогда не увижу тебя. Все будет так, словно ты умерла. Не знаю, смогу ли справиться с этим.
— Я на это рассчитываю, подружка.
— Что ты имеешь в виду?
Я заставляю себя улыбнуться.
— Неважно. Я тоже буду скучать по тебе. Скоро все это закончится. Обещаю.
Слезы текут по ее щекам так обильно, что я не смогла бы их вытереть, будь у меня хоть сорок пальцев и целая коробка салфеток. Мое сердце разрывается. Я притягиваю ее к себе, целую в лоб и обнимаю так крепко, что мое переломанное тело истошно вопит в отместку.
— Мне нужно идти, пока я не струсила, — шепчу ей на ухо.
Ее руки разжимаются так стремительно, словно я раскаленный кусок угля.
— Иди. Убирайся отсюда. И никогда не возвращайся! Никогда!
Мои глаза закрыты, пока я, преодолевая боль, поднимаюсь с пассажирского сиденья.
— Можешь открыть багажник? — спрашиваю я, прежде чем закрыть за собой дверцу.
— Да, да.
Она нагибается и тянется к кнопке открывания багажника.
Я не прохожу и пяти шагов в зеркале заднего вида, когда перестаю бороться со слезами. Стопка картин покачивается в моих руках и становится тяжелее с каждым шагом. Когда мне удается открыть дверь в офис адвоката, холсты рассыпаются по полу вокруг меня. Секретарша мистера Кершоу помогает мне сложить их обратно и прислоняет стопку к своему столу.
Мистер Кершоу выходит из своего кабинета, услышав шумную возню. Он приглашает меня войти и закрывает за нами дверь.
— Ты сделала то, что я посоветовал?
— Да.
— Отлично, тогда ты должна подготовиться к поездке.
— Наверное.
Мой взгляд опускается на пол, я с грустью думаю о Мэтти, моем единственном и настоящем друге.
— Мэдоу, я понимаю, что это нелегко, но воспользуйся этой возможностью. Твоя нынешняя ситуация когда-нибудь станет лишь плохим воспоминанием. Воспринимай время, которое тебе придется провести в укрытии, как возможность исцелиться — как в эмоциональном, так и в физическом плане.
Слезы начинают наворачиваться на глаза, но я быстро моргаю, чтобы сдержать их.
— Обязательно. Просто мне очень страшно. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой.
— Я понимаю, дитя, понимаю, но ты не одна — у тебя есть я. Знаю, это не слишком большое утешение, — усмехается он, — но ты никогда не будешь одинока. Звони мне в любое время дня и ночи.
Он достает из верхнего ящика стола мобильный телефон и протягивает
— Этот телефон невозможно отследить. Я записал четыре разных номера, по которым ты можешь связаться со мной. Если не отвечу, значит, я на судебном заседании. Напиши мне, если это срочно, и я позвоню, как только смогу. Я буду знать, кто это — не называй никаких имен, никогда.
— Понимаю.
Его крупное туловище под два метра ростом поднимается с кожаного кресла. Он проходит несколько шагов и снимает картину со стены. Через несколько мгновений серая металлическая дверца распахивается. Он копошится в сейфе и подходит ко мне.
— Вот, — говорит он, протягивая мне холщовую сумку цвета хаки. — Здесь десять тысяч долларов мелкими купюрами.
Мои руки начинают дрожать.
— Охренеть.
— Тебе следует хранить большую часть этих денег в багажнике и доставать только по несколько сотен за раз. Не размахивай этими деньгами и не привлекай к себе внимания. Не упоминай свое имя никогда и ни при каких обстоятельствах. Придумай себе новое, любое какое нравится. Как только ты благополучно устроишься, мы отправим тебе все необходимое для открытия счета, как и договаривались. А я пока буду переводить тебе дополнительные средства на жизнь.
— Хорошо.
Его рука опускается в карман, и он вытаскивает ключи. Я протягиваю свою руку, и мистер Кершоу опускает их мне в ладонь.
— За этим зданием в переулке стоит серебристая «Камри», самая обычная и непримечательная на дороге машина. Не делай глупостей. Води ответственно, пока мы не получим для тебя новые водительские права.
— Вам не придется беспокоиться об этом. Я вожу как бабуля.
Мистер Кершоу хватает мои картины и идет за мной к моей новой машине. Кажется, будто он хочет обнять меня, но сохраняет профессионализм. Пока я забираюсь на водительское сиденье и пытаюсь заново вспомнить, как управлять машиной, он стучит по стеклу. Опускаю его на несколько сантиметров и сосредотачиваю все свое внимание на нем.
— Мэдоу, будь осторожна.
— Буду. Спасибо вам. За все.
Глава 13
На виду у всех
«Научись прятаться у всех на виду», — посоветовал мистер Кершоу. Забавно, но именно так я себя чувствую, когда еду по улицам Нового Орлеана, скрытая и полностью раскрытая одновременно. Каждый стоп-сигнал посылает волну паники по моему телу. Я медленно оглядываюсь на другие машины.
«Смотрят ли люди в мою сторону? Узнает ли кто меня?»
Я украдкой смотрю на свое отражение в зеркале заднего вида. Мои безжизненные глаза скрыты под фиолетовой плотью.
«Я не узнаю сама себя, так как может кто-то другой прийти к выводу, что это я?»
Раньше я верила, что обречена только на хорошее, но теперь мое достоинство в синяках, как и мое опухшее лицо.
Выехав на шоссе Интерстейт Сорок девять в направлении Шривпорта, я делаю дыхательную гимнастику, концентрируясь на карте, чтобы усмирить свое колотящееся сердце.