Реверс
Шрифт:
Соваться с вопросами он не стал. Само выяснится. Но как, должно быть, обалдели пограничники, когда из струящегося воздуха вдруг появилась женская голова!
Хотя они, наверное, видели и не такое…
Григорий слез с дрезины, и Тигран занял его место.
– Давай, Гриша, давай, родной…
Григорий отвинтил пробку и с отвращением присосался к бутылке. Было видно, как ходит кадык.
– Запить ему дайте…
Григорий помотал головой: мол, обойдусь. Подобрав с земли сосновую шишку, жадно занюхал алкоголь и, вновь присосавшись к бутылке, двигал кадыком до
– Сейчас… подействует, – только и сказал.
– Это и называется быть пьяным в дрезину? – неуклюже сострил Сергей.
Ему кратко посоветовали заткнуться.
Первый же Проход, открытый пьяным проводником, был роскошным – метра четыре в поперечнике и прямо на железнодорожном полотне. Но продержался он меньше секунды.
– Еще пробуй, Гриша.
Следующая попытка оказалась удачнее: Проход вышел поменьше, зато держался долго – вплоть до того момента, когда Ева вынула из него голову и отрицательно качнула ею.
– Аламея, Гриша, Аламея. Сухая пустошь, западная часть. Узкоколейка. Помнишь, там еще овражек такой был? Вспомни! На овражек ориентируйся, на овражек!..
– Это подействует? – спросил Сергей Тиграна.
– Бывает, что и действует. У кого как.
Н-да… Широка локализация в Центруме, а вероятность попадания распределена в ее пределах примерно по гауссиане. А может, и не примерно, а точно по ней, родимой. И если нужная точка находится далеко за пределами среднеквадратического отклонения, то можно повторять попытку за попыткой без всякого успеха. До вечера можно мучиться впустую…
Следующая попытка также не принесла ничего. И еще одна.
– Гриша, миленький, ну постарайся!
Гриша честно старался. От бутылки водки на пустой желудок его порядочно развезло, и столь же честно он старался не шататься. Один Проход возникал за другим, и Ева каждый раз качала головой. Странно: Проходы были не серебристые, как вчера, а самые заурядные – просто струение воздуха, только слегка мутное, как будто кипятили воду, добавив в нее толику молока.
– Вчера у него был не такой Проход, – шепнул Сергей Тиграну.
– В смысле?
– Ну, серебристый был… И вроде даже чешуйчатый.
– Дурень, – ласково сказал Тигран. – Ты же смотрел на него с другой стороны.
– А…
– Помолчи, ладно? Если у Гришки ничего не выйдет, будешь пробовать ты. Новичкам, говорят, везет.
– Еще я могу, – вновь оживилась Алена.
– Ты – нет, – отрезал Тигран.
– Почему?
– Потому что я так сказал. Все, дебаты окончены… О, черт! Его тут не хватало!..
От коттеджа к дрезине быстро шагал кое-как одетый Родион Романович. Судя по всему, он только что проснулся.
– Остановитесь! – картинно вздев руки, воззвал он как раз в тот момент, когда Ева, вынырнула из очередного Прохода. Глаза ее горели.
– Вперед!!!
– Вперед! – заорал Тигран. – Навались, ребята!
– Стойте! – напрасно взвыл менеджер по кадрам. Никто не обратил на него внимания.
– Носильщики –
Как будто без ее слов это было не ясно.
Хотя как знать? Только на взгляд безнадежного трезвенника все пьяные одинаковы – на самом деле они бесконечно разнообразны. Иной становится мрачен, другой болтлив, третий опасен, а четвертый под воздействием алкоголя забывает самые простые вещи. Не может, например, зашнуровать кроссовки не потому, что мозг не способен выдать пальцам соответствующий сигнал, а просто потому, что пьяный забыл, как это делается и, главное, зачем.
Впрочем, размышлять на эти темы было некогда. Носильщики разом взревели от натуги. Дрезина качнулась, скрипнула и плавно пошла вперед. Работать на рычаге было даже не нужно – разгон и без того вышел что надо. Секунда, еще одна – и дрезина влетела в струящийся матовый круг.
После чего немедленно завязла в грунте. Тигран невнятно выругался, приложившись носом о перекладину качалки. Сергей и Алена слетели с сиденья.
Ева была уже тут, она прошла первой.
Последним, из серебристого круга, пошатываясь, вышел Григорий. Состроил гримасу отвращения и продекламировал, запинаясь:
– О Центрум, Центрум… кто тебя усеял… мертвыми песками?
Хотя под ногами был не песок, а скорее супесь, причем далеко не мертвая. Там и сям торчали пучки жесткой травы. Гонимый ветром, пропрыгал сухой круглый куст перекати-поля. Настоящей пустыней эта часть Сухой пустоши не была – разве что полупустыней.
Никакого овражка, о котором говорила Ева, поблизости не наблюдалось. Впрочем, кому нужен тот овражек?
– А где?.. – начал было Сергей, и тотчас увидел ее. Узкоколейку.
Метрах в ста.
Тигран уже распоряжался. Носильщики споро освободили дрезину от груза. Ева и Алена далеко разошлись вправо и влево, обеспечивая боевое охранение. У обеих были автоматы: у Алены «Абакан», у Евы – десантный «Калашников». Тигран тоже поглядывал по сторонам.
Но было тихо.
– Взяли разом!.. – И мощные руки носильщиков подхватили разгруженную дрезину.
Ну конечно, Сергею выпало вместе с другими нести дрезину на руках, а не охранять несущих. А как иначе? Стрелковым спортом он никогда не увлекался, из автомата и пистолета стрелял лишь раз на давних военных сборах. Можно сказать, и не стрелял вовсе. Тем более что из автомата он поразил лишь одну мишень из трех, самую простую, а все пистолетные пули пустил в «молоко». Что до обещанной Родионом стрелковой подготовки, то она еще не начиналась.
Кое в чем Алена могла ему дать сто очков вперед.
Пронесли метров пятнадцать и уронили. Перевели дух – и продвинули дрезину еще на столько же. Тигран обеспокоенно озирался. Ева издали сделала ему знак: все спокойно, работайте.
«Хорошо, что настоящей насыпи нет – так, подсыпка», – радовался Сергей, надрываясь под тяжестью железной дуры. Работали все, включая пьяного проводника Григория. Но когда дрезина оказалась-таки на рельсах и проводники, отдуваясь, пошли назад за грузом, Тигран удержал Сергея.