Чтение онлайн

— Да. Сегодня латыши подписывают договор с коммунистами и Ульманис уходит в отставку. — ответил Риббентроп, и поглядел на часы. — Вот как раз сейчас и должны подписывать. Всё, эти пешки съедены.

— Стало быть, интересы СССР полностью удовлетворены? — уточнил Гитлер.

— Да не совсем. — поморщился рейхсминистр иностранных дел.

— Как — «не совсем»? — возмутился Фюрер. — Что значит — «не совсем»? Они что, не намерены выполнять свои обязательства?

— Они-то намерены. — вздохнул Ульрих Фридрих Вильгельм Йоахим. — Просто Мощицкий решил, что СССР, за транзит советских грузов по польской территории, платит мало, и попытался повысить пошлину.

—

Скотина. — процедил сквозь зубы Адольф Гитлер. — Нет, каков подлец! Йоахим, нам нужны эти контракты с Советами и мы тут тоже заинтересованная сторона! Какого черта дипломаты Рейха хлопают ушами? Ты уже подготовил ноту по этому поводу?

— Ноту-то я подготовил, да вручить не успел. — Риббентроп усмехнулся. — Русские сами разобрались. Отреагировали, надо сказать, моментально.

— Еще бы. — негромко хмыкнул Гейдрих. — Stalin veniki ne v`iajet, Stalin delaet grob`i.

— Так-так. — Фюрер поглядел на улыбающихся сподвижников. — И что же послужило причиной такому вашему радостному настроению? Йоахим, рассказывай, что за дворцовые тайны?

— Нет уж, Адольф. — посмеиваясь ответил министр иностранных дел. — Подробности люди Рейнхарда раскопали, ему и рассказывать.

Гитлер вопросительно поглядел на шефа СД.

— Ну, официальная нота, конечно, была составлена по всем правилам дипломатии… — группенфюрер насмешливо фыркнул. — Однако Сталин велел довести до польского посла и вербальную информацию. Собственно по смыслу она мало чем отличалась от ноты, но вот форма, в которую он эту речь облек… Литвинов сообщил ему о польских претензиях во время заседания СовНарКома, где Сталин присутствовал, а тот, со всей прямотой своего пролетарского происхождения рявкнул: «Чего ляхи хотят?!! А вот это они не видали?» — и показал кукиш. После чего добавил, прошу простить, но это цитата, насколько такое возможно перевести на немецкий: «Да я гроша ломаного этому поцу не заплачу сверх нормы! Я лучше втридорога, по Дунаю, через румын и венгров, товары буду возить! Да я на последние деньги шведский торговый флот до конца дней зафрахтую! Хрена лысого, а не деньги и границу по Венте этому жопнику! Я ему сейчас устрою борьбу за независимость литовского, украинского и белорусского народов и будет ему полный Коминтерн! Так и передай этой гниде, Максимыч. Дословно». Мощицкий решил, что ему будет куда как проще пойти на попятный.

Присутствующие на совещании посмеялись.

— А насчет Литвы, это довольно интересно. — заметил Риббентроп. — Сметона сумел добиться «на переходный период» достаточной автономии, да и не любят литовцы поляков. Если хорошенько раскачать, будет хороший повод поделить Польшу на пару со Сталиным.

— И что нам потом с этим «богатством» делать? — хмыкнул Гесс. — Поляки глупы, тщеславны, нечистоплотны и ленивы, кроме того — крайне безалаберны. Их даже в поместьях использовать не получится. Прибыли никакой, одна головная боль. Быть забором между русскими и Европой — вот единственное, на что они хоть как-то годятся.

— Ладно, — прервал дискуссию Гитлер, — по Советам у нас все?

— Почти. — Гейдрих нахмурился. — По данным Канариса, японцы вновь готовят инцидент с русскими и монголами. Обе стороны уже накопили достаточно серьезные силы в районе Халхин-Гола, достаточно малейшей искры, и степь заполыхает.

— Йоахим, как это понимать? — Гитлер тоже нахмурился.

Министр развел руками. После нападения японцев на заставу Номон-Хан-Бурд-Обо [25] германская дипломатия сделала все, чтобы погасить конфликт в зародыше. Видимо этого «всего» оказалось

недостаточно.

— Русские не согласны на наше посредничество в урегулировании манчжурско-монгольской границы. — произнес он. — Видимо, обиделись на поставку танков Японии.

— Половину которых японцы тут же разобрали, чтобы изучить наши технологии. — пробурчал доктор Фриц Тодт.

— Любопытство — качество характерное для арийцев. — заметил Гесс.

— Глупое любопытство — качество характерное для обезьяны. — фыркнул Гитлер. — За ту цену, что они уплатили за полсотни Pz-I и Pz-II я бы продал им всю техдокументацию на эти консервные банки c гусеницами. Кстати, Гейнц, что у нас с новыми машинами?

— Усовершенствуем. — отрапортовал Гудериан. — Броню усилили, над усилением орудий ведутся работы. Порше, опять же, разрабатывает две новые машины: самоходку на основе Pz-IV с орудием 8,8 Flak и танк на основе нового шасси с тем же орудием.

— И как он его впихивает в башню? — поинтересовался Тодт.

— Пока, честно говоря, с большим трудом. Но к осени-началу зимы намерен довести машину до ума, а в январе, если из этой затеи выйдет толк, запустить в серию.

— Это хорошо… — задумчиво произнес Фюрер, а затем отрывисто, словно на него снизошло вдохновение, приказал. — Ладно, не вмешивайтесь в русско-японские дела. Я чувствую за действиями Японии руку американских плутократов. Пускай Сталин хорошенько прищемит им пальцы.

«И, быть может, приблизит Пёрл-Харбор», подумал он. Не все присутствовавшие были посвящены в факт существования пришельца из будущего.

На минуту в кабинете воцарилось молчание — дергать рейхсканцлера во время его мистических озарений крайне не рекомендовалось.

— Так, ну а что у нас по плебисциту в Данциге? — наконец, совершенно обыденным тоном, поинтересовался Гитлер.

— А там у нас все нормально. — отозвался молчавший доселе Геббельс. — Протоколы подсчета бюллетеней уже готовы, осталось только провести голосование. Явка составит семьдесят три процента, из них девяносто один процент выскажется за вхождение в состав Германии.

— Ну и славно. — кивнул Фюрер. — Все свободны, кроме Геббельса. Идем, Йозеф, покажешь мне то, чем так хвалился.

Рейхсфюрер и рейхсминистр пропаганды и образования прошли в небольшой, всего на четыре ряда кресел, затемненный кинозал в соседней комнате. Гитлер сел в переднем ряду, а Геббельс лично встал к проектору.

По экрану замельтешили кадры, сначала пустые, без картинки, затем, в абсолютной тишине на экране появилась надпись, выполненная готическим шрифтом:

Кинокомпания UFA

представляет

фильм режиссера Лени Риффеншталь

— Музыка не помешала бы. — пробормотал Гитлер себе под нос.

И музыка, ритмичная, навивающая некоторую тревогу и предчувствие приключений, не замедлила явиться. На экране же, рассматриваемый словно через дуло нарезного оружия, появился одетый в безупречный смокинг мужчина, прошел, провожаемый невидимым стрелком (казалось, что это ты, зритель, держишь в руках нацеленное на актера оружие) до середины экрана…