Чтение онлайн

— Не стоит. — покачал головой Шпильберг. — Не стоит, поверьте опытному человеку. Похороны уже состоялись две недели назад, да если бы и нет — вы бы не смогли никого опознать. Во-первых, у вас амнезия, а во-вторых, обгоревшие трупы… Да и не увидите вы там ничего, даже закопченных стен. Юридическое управление флота взяло на себя хлопоты по оформлению вашего наследства и продало участок и развалины под стройку.

— Простите? — помотал головой Карл. — Я не совсем понимаю.

— Ну что же тут непонятного? Ваш дядя в свое время приобрел небольшой дом на окраине Данцига. После его гибели дом наследовали жена и дети, а после их гибели — вы, как единственный родственник. Фрау Эльза была сиротой. Наследие Великой войны… Кроме того, как выяснилось, ваш дядя был крайне предусмотрителен и застраховал

дом, в том числе и от пожара. Страховка еще не истекла, так что и страховая сумма подлежит выплате. Так как на момент открытия наследства восемнадцать вам еще не исполнилось, Кригсмарине, как ваш законный опекун — вы все же в военном заведении учитесь, — взяло на себя заботы по оформлению вашего наследства на себя. Ну, а поскольку двадцать девятого июня вам исполнилось восемнадцать лет, вы совершеннолетний и можете получить все причитающиеся вам денежные средства в финчасти — начальник ее предупрежден и ждет вас.

— Двадцать девятого? — как-то растерянно произнес Карл. — А я и не знал…

«Нехило ж мы мой день рождения отметили», мелькнула у него мысль.

— Амнезия, понимаю. — кивнул командир роты. — Еще раз примите мои соболезнования, а теперь прошу меня извинить. Дела.

— Да-да, конечно. — пробормотал Геббельс поднимаясь.

— И не забудьте посетить финчасть, кадет. Долго такую сумму мы в кассе держать не можем.

Задумавшийся о невеселых перспективах ВрИО командира бригады, майор Бохайский, порезался бритвой и чертыхнулся.

За девять дней боев от седьмой мехбригады осталась едва ли четверть, да и приданный ей батальон тяжелых танков из двадцати семи машин потерял уже пятнадцать. Четыре из них, правда, были вполне способны вести огонь, но вот передвигаться самостоятельно им в ближайшее время не грозило.

Самым неприятным было то, что вклинившиеся между бригадой и 24-м мотострелковым полком японцы сумели наладить прорыв и практически отрезали левый фланг корпуса от основных сил еще четыре дня назад, создавая угрозу окружения у высоты Палец и заставляя растягивать невеликие силы бригады по все увеличивающемуся фронту.

Принявший командование флангом корпусной комиссар Лхагвасурэн приказал отходить к Халхин-Голу — его 15-й и 17-й кавполки 6-ой кавалерийской дивизии также понесли значительные потери и не могли удерживать наступающего неприятеля. Сейчас под контролем советско-монгольских войск оставался лишь предмостовой плацдарм, и то, что большую часть гаубиц 60-го и 82-го полков, а также 61-ой гаубичной бригады удалось не только спасти, но и переправить на западный берег, радовало мало. Еще немного, еще небольшое усилие, и стоящая южнее 9-я мотоброневая бригада, почти лишенная тяжелой артиллерии, не сможет удержать свой предмостовой плацдарм, и японцы перейдут через Халхин-Гол, отрезая весь корпус от тыла. Судьба левого фланга в этом случае была незавидна — окружение и полное уничтожение становились неизбежны.

24-й мотострелковый, 149-й стрелковый полки и 5-ю стрелково-пулеметную бригаду зажали между Халхин-Голом и Хайластын-Голом (попутно выбив все имеющиеся в их составе Т-37А), отчего отступить пришлось и остальным силам центра, оставив переправу через приток к Малой Волге врагу. Мост, конечно, взорвали, ну так японцы тоже не пальцем деланные — починить все можно.

Правда, на правом фланге 8-я кавалерийская дивизия маршала Чойбалсана, при поддержке 8-й мехбригады, успешно провела наступление, наголову разгромила смешанную японско-манчжурскую бригаду и грозила перерезать дорогу на Хайлару, да и с прибытием позавчера асов испанского неба, во главе с самим Яковом Смушкевечем (добирались они силами транспортной авиации, потому и появились в авиаполках уже на восьмой день боев), резко изменилась ситуацию в небе. «Генерал Дуглас» и его опытнейшие бойцы в первый же день так умудрились намекнуть японцам на необходимость умерить свои амбиции, что те уже третьи сутки безуспешно приходили

в себя, и уже СБ-1 заходили в атаку на их позиции, а не Ki 31 и Ki 32 — на советско-монгольские.

Собственно этим, наверное, и объяснялось сегодняшнее затишье. А может быть самураи просто вымотались наступая? Или передислоцировали силы для решающего удара? Бохайский не знал.

— Командир! Командир! — к майору подбежал Хальсен.

Бохайский снова чертыхнулся, вытер полотенцем лицо от остатков пены и недружелюбно поинтересовался у своего начштаба (начальник штаба бригады, майор Лисовский, был тяжело ранен в первый же день боев, так что на эту должность назначили старлея, чему несчастный немец безумно «обрадовался»):

— Что, японцы сдаются? Чего орешь?

— Командир, приказ из штаба корпуса. Завтра утром начинаем наступление.

— Они что там, охерели?!! — взорвался Бохайский. — Чем я им должен наступать?

— Вот этим, наверное. — старлей кивнул куда-то за спину майору.

Бохайский обернулся в указанную сторону, и увидел на западной стороне реки, где-то еще очень далеко, облако пыли.

— Монголы? — мрачно поинтересовался он.

— Никак нет. — хмыкнул Хальсен. — Подкрепления наконец добрались, из тех, что еще до начала боев сюда направляли. БТ-5 и БТ-7 в количестве восьми батальонов, и четыре полка пехоты. Все, Егор Михайлович, конечно, нам не дадут, но…

Немец умолк, и с хитрым прищуром поглядел на командира.

— Знаешь что, Максим Александрович? — хмыкнул Бохайский. — А ведь, похоже, наша головная боль с командованием бригадой и ее штабом закончилась. Попроси-ка ты политрука довести до личного состава новости.

Несколько генералов, стоя на специально выстроенной трибуне, внимательно наблюдали за маневрами прототипа, передвигающегося по полю. Танк разработки Фердинанда Порше, здоровенный, и пока довольно неуклюжий, с трудом вскарабкался на пригорочек, повернул квадратную башню с 88-и миллиметровой «пушкой Арндта», и выстрелил по цели. Снаряд оставил в 50-и миллиметровом бронированном листе рваное отверстие.

— Впечатляет. — буркнул себе под нос Манштейн.

Бронированная машина, тем временем, перекатилась через небольшой ров, покрутилась над окопом, в пару минут закопав его собственными траками, преодолела, значительно пробуксовывая, еще одну горочку, после чего остановилась на специально подготовленной площадке. Экипаж покинул танк, после чего расположенные спереди и сбоку 20-и и 37-и миллиметровые противотанковые пушки начали обстреливать прототип бронебойными снарядами с двух сотен метров.

— Да, действительно впечатляет. — произнес фон Браухич, не отрываясь от окуляров бинокля.

Снаряды отлетали от брони экспериментального PG-1, как горох от стены.

При разработке машины, Порше, не мудрствуя лукаво, взял за основу танк, так никогда и не пошедший в серию — разработанный для СССР Танк Гротте, для чего, конечно, пришлось привлечь к работам и его создателя.

Прообраз, впрочем, был кардинальным образом переделан. Получившийся в результате танк изрядно отличался от ТГ и больше всего напоминал коробочку. Отказавшись от многобашенной схемы (хотя Гроте и настаивал на установке башенки с пулеметом поверх основной башни), башню с KwK 36 L/47 [30] перенесли ближе к передку танка, увеличили бронирование до 60-и миллиметров в лобовой части и 45-и миллиметров по бортам и корме, впихнули в нутро майбахавский движок, установили «шахматную» подвеску Книпкампа, в результате чего получилось то, что получилось. Не очень маневренная (но и не так, чтоб совсем уж неповоротливая) и довольно медлительная угловатая коробка с мощным орудием и двумя пулеметами.