Чтение онлайн

— Оно недостаточно совершенное!

— Так изобретите подходящее!

— А я чем весь этот месяц занимался?!! — взревел профессор.

— Хернёй! — энергично заявил рейхсфюрер, рейхсляйтер и т. д, и т. п. — Эти технологии обошли нас на какие-то шестьдесят лет.

— А у меня их не было, этих лет! — громыхнул кулаком по столу Шульц. — У меня был жалкий поганый месяц на то, чтобы понять как эти штуки вообще работают!

Окружающие, и из свиты Гиммлера, и из сотрудников лаборатории, взирали на эту картину с тихим ужасом, а вот Гиммлер вдруг успокоился,

снял очки, протер, вновь нацепил их на нос, и заговорил уже иным, совершенно спокойным тоном.

— Резонно. Так говорите, новый образец рации?

— Испытываем. — буркнул Шульц, которого все еще подмывало гаркнуть на посетителя. — В приборах было несколько оригинальных технических решений, обкатываем. Через год-два сможем уменьшить рации в полтора-два раза, а вот про надежность сказать сложнее. А персональные рации-телефоны ждите не ранее чем лет через десять, и то — если повезет.

— Понятно. Есть продвижения в иных областях?

— Негусто. — честно сознался Шульц. — Пока только теоретическая часть, но…

Он развел руками.

— Вечно с вами, учеными, так. — вздохнул Гиммлер, чем вновь заставил вспыхнуть профессора. — Говорите, что вам нужно в первую очередь. Попробуем через другие лаборатории изготовить. От первостепенных задач, между прочим, отвлечь.

— Во-первых, микроскопы, которые смогут разглядеть схемы артефактов, а во-вторых, паяльники тоньше человеческого волоска. Сможете достать, партайгеноссе? — голос Шульца прямо-таки лучился ехидством.

— Паяльники обещать не стану, а вот насчет более совершенных микроскопов — постараюсь помочь. Честь имею.

— Слушай, Карл, а ты куда собираешься на зимние каникулы? — Йоган Арндт оторвался от мытья полов и посмотрел на Геббельса. — Пара дней до отпуска осталась.

Заболеть после спасения с «богоспасаемого корыта» никто из них не заболел — спасибо заботе герра Оберманна и его домочадцев, — однако ж по освобождению с гауптвахты всем четверым (отчего бы это?) начали доставаться самые грязные и неприятные наряды, причем гораздо чаще, чем раньше. Конкретно сейчас Йоган и Карл надраивали полы в длиннющем коридоре в хозчасти. Эта часть училища отапливалась чисто номинально, так что парни согревались ускоренным выполнением наряда, а вода в ведрах не сильно отличалась по температуре от той, в которой не столь давно умудрились искупаться пятеро морских кадетов.

— Не знаю… — Карл-Вильгельм тоже оторвался от работы и растерянно поглядел на приятеля. — К тетке, наверное.

— Ку-уда? — хохотнул Йоган. — В Данциг? Это кто ж тебя туда, в иностранное-то государство, будущего-то офицера и хранителя жуууутких военных тайн о способах утопления кораблей в бухте Эккендорф пустит? Тебе ж припишут дезертирство и переход на сторону врага.

— Данциг нам не враг. — наставительным тоном произнес

Карл. — Мой однофамилец утверждает…

Тут парни не выдержали и оба расхохотались — «родство» Карла с министром моментально стало темой для шуток всего училища.

— Слушай, ну зачем тебе к тетке? — спросил Арндт, когда оба они отсмеялись. — Ты ее и не помнишь же. Да и она тебе, ни в госпиталь, ни сюда ни разу письма не прислала, ты ж рассказывал.

— Ну а куда я поеду? — погрустнел Геббельс. — Буду, значит, в экипаже околачиваться. Не турнут же меня на улицу?

— Турнуть конечно не турнут. — согласился Йоган. — Но и веселого мало.

— Не трави ты душу. — нахмурился Карл, вновь берясь за швабру, которую успел прислонить к стене.

— Эй, приятель, ты чего? — возмутился Арндт. — Я тебя к себе в гости позвать хотел.

Амнезирующий пришелец из будущего недоуменно воззрился на приятеля.

— Поехали, говорю тебе. — горячо начал убеждать тот. — Я тебя с кузиной познакомлю.

— Да ну тебя. — вспыхнул Карл.

— Ой-ой-ой, вы глядите какой образец целомудрия, покраснел-то как. — снова расхохотался Йоган. — А кто с дочками герра Оберманна, в одном пледе на голое тело, собирался знакомиться, Отто что ли?

— Иди в пень. — пробурчал окончательно смутившийся юноша. — Если я этого не помню, значит этого не было. А я не помню!

Последнюю фразу он прорычал жутким голосом, в котором Арндт, если бы видел этот фильм, легко опознал бы Чужого из одноименной ленты.

— Ну ладно, ладно! Ты — образец порядочности и настоящий офицер. — Йоган демонстрировал белоснежную, но до жути ехидную улыбку. — Слушай, поехали. Ну?

— Да неудобно как-то…

— Неудобно целоваться с девушкой, стоя на потолке — то у тебя фуражка свалится, то у нее подол задерется. — назидательно произнес Арндт.

— Ты б хоть родителей сначала спросил. — буркнул Карл. — Может им это не понравится?

— Слушай, ты прям дикий какой-то. С какого черта им это должно не понравиться? Приехал сын на побывку, с другом… Не понимаю я тебя, честное слово.

— Ну ладно, ладно! Хватит меня уже тут опускать.

— Куда? — опешил Йоган.

— Ниже плинтуса. — охотно пояснил Геббельс.

Пару мгновений друг недоуменно смотрел на него, а потом расхохотался, да так, что едва не сполз по стенке на пол.

— Ну ты престидижитатор. — простонал он. — То нормально говоришь, то ляпнешь такое… Надо будет запомнить это выражение. Надо же: «Опущу ниже плинтуса»! Ой, не могу, я сейчас уписаюсь.

— Мыть сам будешь. — сказал Карл и тоже захохотал. Больно уж заразительно умел смеяться Йоган.

— Ну все, решили? Едешь? — спросил Арндт, когда приступ хохота наконец отпустил обоих.

— Да от тебя разве отвяжешься? — хмыкнул Геббельс. — Кстати, я давно тебя хотел спросить — ты откуда? Я твой выговор определить не могу.

— У-у-у-у. — протянул Йоган. — Тебе интересно куда мы едем, или где я родился?

— Э… Ну, и то, и другое.

— Едем мы в берлинские окрестности. — парень выдержал поистине театральную паузу.