Чтение онлайн

— Может быть, может быть… — задумчиво произнес Сталин. — Очень жаль, что советским дипломатам непонятна политическая игра Германии. Идите, товарищ Литвинов, думайте, что Гитлер замышляет. И мы с товарищами из разведки подумаем тоже.

— Карл, ты же говорил, что сдал все зачеты! — возмущению Отто Вермаута не было предела.

— Говорил. — вяло

отозвался Геббельс.

— Тогда какого черта мы всей группой из-за тебя лишний час по плацу топали? Где тебя учили строевой подготовке?

— А я помню? — огрызнулся Карл.

— А, да… — Отто смутился и взъерошил себе волосы на затылке. — Прости, из головы вылетело. Только с обербоцманом Медером номер с амнезией не сработает. Он вообще утверждает, что голова морскому кадету нужна для того, чтоб фуражка во время парада была на положенном уставом месте.

— А еще я в нее ем. — вздохнул Геббельс. — В голову, в смысле, а не в фуражку. Хорошо, что весной эта строевая муть заканчивается, и нас отправляют на учебные суда. Как вы с этим солдафоном целых полгода выжили?

— С трудом. — вздохнул Вермаут и присел рядом с Карлом.. — Моего прошлого соседа по кубрику из-за Медора и вышибли. Эх…

— Я одного только понять не могу. — задумчиво продолжил Геббельс. — Если мы учимся на подводников, то зачем нам мореходная практика на надводных судах?

— Ну, — хмыкнул Вермаут, — если потолок твоих мечтаний, это командование собственным U-ботом, то нафиг не надо. А вот если надеешься когда ни будь стать адмиралом, то точно пригодится. И потом, парусник, это…

— Какой еще к черту парусник? — встрепенулся Карл.

— «Хорст Вессель», если не ошибаюсь. Стоп. Ты что, хочешь сказать, что никогда не ходил под парусом? Тьфу, пропасть, опять про твою амнезию забыл! Знаешь что…

— Хорошо, Рёдер, я ознакомился с вашим планом развития флота. — Гитлер отодвинул папку с документами от себя и побарабанил пальцами по столешнице. — Вы уверены, что нам стоит отказаться от строительства сильного надводного флота?

— Мы в любом случае сможем хоть сколь либо сравняться с Британией на море не ранее сорок шестого года, а такого времени на развитие, как я понимаю, у нас нет. — командующий Кригсмарине пожал плечами. — К тому же основной ударной силой будущего, как я понимаю показания нашего гостя, будут авианосцы и суда их сопровождающие, эскорт, а линкоры и линейные крейсера безвозвратно уходят в прошлое. К чему нам тратить драгоценные ресурсы на корабли, которые заведомо устареют к моменту, когда придет время их боевого применения?

— Но и серьезного развития авианесущего флота в вашем плане не предусмотрено. — заметил рейхсканцлер.

— Так Люфтваффе до сих пор не разработало ни одного палубного самолета, который можно было бы запустить в серию. — невозмутимо парировал гросс-адмирал. — Заказ промышленности на два авианосца у нас имеется, а вот летать с них нечему. И, если палубные истребители и пикирующие бомбардировщики хоть как-то пытаются разрабатывать, то о торпедоносцах и речи не идет.

— Самолеты, значит. — вздохнул Гитлер. — Ладно,

будут вам к лету самолеты, Рёдер, я вчера об этом разговаривал с Герингом. Хотя, с торпедоносцами и впрямь, проблема. Я полагаю нужным приобрести у Японии лицензию на производство Nakajima B5N, пока в Люфтваффе не решат проблемы с разработкой немецкого торпедоносца. Устроит вас такой вариант, как временное решение?

— Для этих машин мне придется отнять у Люфтваффе всех низкорослых пилотов. — невесело усмехнулся Рёдер. — И это все равно не решит всех проблем.

— Сейчас снова будете требовать создания морской авиации неподконтрольной Люфтваффе? — Фюрер хитро прищурился, глядя на командующего Кригсмарине. — Ладно, не отвечайте, Рёдер. Все ваши доводы на этот счет мне известны.

— Тогда не вижу причин их повторять. — адмирал вновь пожал плечами.

— Хотел сделать вам сюрприз официальным порядком, но удержаться просто не могу. — Гитлер извлек из ящика письменного стола бумагу, украшенную орлом со свастикой и протянул ее Рёдеру. — Ознакомьтесь, герр гросс-адмирал. Сегодня я подписал этот указ, еще несколько дней уйдет на прохождение его через бюрократов…

Эрих Рёдер аккуратно принял документ из рук Фюрера, прочитал, и с удивлением поглядел на Гитлера.

— Не ожидали? — тот довольно улыбался.

— Не ожидал? — эхом отозвался глава Кригсмарине. — Это весьма и весьма слабо сказано, герр рейхсканцлер. Я надеялся убедить вас в необходимости создания нормальной морской авиации, но получить под свое начало легион «Кондор»… У меня нет слов.

— У Геринга есть. Можете хорошо пополнить свой словарный запас, если спросите — какие именно.

— Да что ж я, как в море выйду, так непременно тонуть начинаю? — прорычал Карл, вычерпывая воду.

— Это ты срочное погружение отрабатываешь. — отозвался Вермаут, также изображающий из себя помпу.

Зимой выйти в Балтийское море на парусном ботике, не по принуждению, а так, для собственного удовольствия, могут либо самоубийцы, либо германские морские кадеты. Что, как понял Карл, практически слова-синонимы. Вслух, конечно, говорить этого он не стал — еще не хватало чтоб за труса приняли. А потом высказывать что-то, кроме ругательств, смысла уже и не имело…

Беседа с Вермаутом, произошедшая шестнадцатого числа, имела вполне логичные последствия. Отто, парень заводной и бесшабашный, поговорил с парой ребят из их экипажа, со знакомым кадетом с третьего, выпускного, курса, и — вуаля. На девятнадцатое Геббельсу было назначено «испытание морем и парусом», как поэтично выразился Адольф-Корнелиус Пининг, тот самый старшекурсник и исполняющий обязанности капитана их богоспасаемого корыта.

«Богоспасаемое корыто» было позаимствовано все тем же Пинингом в Клубе Военно-морской регаты. Нет, он не был его членом, поскольку не являлся еще офицером (мичманские погоны кадета тут в расчет не принимались), однако же финансировался клуб из «закромов Кригсмарине», так что старшекурсники Военно-морского училища всегда могли рассчитывать на принадлежащие клубу малые суда — сугубо в целях повышения мореходной квалификации.