Чтение онлайн

— Хорошо. Но затягивать нельзя.

— Да у меня нет доверенности на подписание документов!

— Есть. Сергей сделал. Там не хватает только твоей подписи. Тебе достаточно заехать к его юристу, подписать, и после этого ты можешь участвовать в его бизнесе от его имени.

— Нет, — отрезаю. — И вообще вам пора. Сергею нужно отдыхать.

— Да, мы, пожалуй, поедем. Но ты подумай насчет документов. Хорошая сделка может сорваться.

— Я уже подумала. Поправится, сам все подпишет.

— Выздоравливай, Сереженька, — тихо произносит Виолетта

и гладит его по руке, стоя с другой стороны кровати.

Когда только успела туда подойти? Хочется отбросить ее руку, но затевать драку в больничной палате вряд ли хорошо. Так что мне остается только, скрепя зубами, смотреть на то, как хищный красный маникюр соскальзывает с кожи моего мужа, и наконец Добрынины покидают палату.

Заняв свое место на стуле, я глажу руку Сережи и разговариваю с ним. Прошу прийти в себя, не бросать меня, не пугать. А потом так и засыпаю в скрюченном положении. Утром, когда врач приходит на обход, я по его просьбе выхожу из палаты.

— Александра Ивановна, — водитель подскакивает с пластикового стула в коридоре. — Вам нужна помощь?

— Михаил, давайте на пару часиков съездим домой. Хочу принять душ, переодеться и немного отдохнуть.

— Конечно. Пойдемте.

— А вы тут всю ночь, что ли сидели? — спрашиваю, когда мы идем по коридору.

— Нет. Ночью меня не пустили. Я утром пришел. Но ночевал в машине на парковке.

— Не замерзли?

— Нормально, — отмахивается он.

Мы выходим на утренний мороз, и я ежусь, кутаясь в шубку. Набрасываю капюшон и тороплюсь к машине. Михаил открывает для меня заднюю дверь, и я проскальзываю на кожаное сиденье. Едва машина отъезжает от бордюра, мой телефон звонит. Хмурюсь, глядя на фамилию Добрынина на экране.

— Слушаю?

— Доброе утро, Александра, — произносит Андрей Сергеевич.

— Доброе, — отзываюсь осторожно.

— Скажи, ты не передумала насчет сделки?

— Нет.

— Ну ты смотри, конечно, сама. Но твой муж не зря со мной работает столько лет. У меня чуйка на хороши сделки. Если эта сорвется, Сергей будет злиться. Не боишься вызвать гнев мужа?

— Он уже приходит в себя. Скоро вернется к работе. До свидания, Андрей Сергеевич, — отрезаю я и кладу трубку. Откидываю голову на подголовник и прикрываю глаза. — Пираньи, — шепчу в тишину салона.

Дома я принимаю ванну, после чего переодеваюсь в теплый костюм и вязаные носки. Съедаю тарелку горячего супа и ложусь на кровать, чтобы вздремнуть, а просыпаюсь уже когда смеркается. Очень быстро собираюсь и снова еду в больницу, прихватив собранный Мартой Сергеевной ужин в лотке. В палату к Сергею захожу, когда на улице уже темно.

Тихо прохожу к кровати и смотрю на мужа. Его лицо понемногу принимает привычный оттенок, хоть за синяками пока еще сложно рассмотреть. Поставив на прикроватную тумбочку лоток, раздеваюсь и иду в ванную помыть руки. Вернувшись в палату, сажусь на стул и открываю лоток. Вдыхаю аромат своего ужина, и мой желудок урчит.

— М-м-м, жаркое, — тихо стонет Сергей и улыбается.

Быстро

поставив лоток на тумбочку, подскакиваю и вглядываюсь в лицо мужа.

— Сережа, — шепчу и аккуратно касаюсь его щеки. — Сереженька.

Он пару раз моргает, а потом открывает глаза. Улыбка, которая до этого была в них, гаснет, и мой муж хмурится. Смотрит на меня так, будто не может понять, что я здесь делаю. А дальше мой мир рушится, когда я слышу:

— А вы кто?

— Сережа, — шепотом. — Это же я. Саша. Твоя жена.

— Кто? — хмурится он.

— Посмотри, у тебя даже кольцо есть на пальце. — Оббегаю кровать и поднимаю его правую руку, на которой блестит золотой ободок. Он с недоумением смотрит на свои пальцы, а потом снова — на меня. — Видишь? Но это ничего, — поглаживаю его руку и тяну улыбку. — Главное, что ты выжил. Врач сказал, что память должна восстановиться.

Сергей хмурится и отводит взгляд, а мое сердце замирает. В палате тишина нарушается только пиканьем аппарата, и хочется заполнить гнетущую атмосферу чем-то радостным. Теперь это пиканье отсчитывает не минуты жизни Сергея, а как будто минуты, сколько нам осталось в браке. Но это же глупости, верно? Муж может забыть меня, но чувства-то все равно останутся. Он ведь должен чувствовать ту любовь, которую питал ко мне!

— Пить хочу, — хрипло произносит Сережа, и я кидаюсь на другую сторону кровати, где в изножье стоит столик на колесиках. На нем — стакан с трубочкой. Беру и подношу к губам мужа. Он делает глоток, кривится. — Что это?

— Это вода с чем-то. Там изотоник или что-то такое. Врач сказал, что сразу много пить нельзя, но потихоньку надо восполнять потерю жидкости. Ой! Врач! Его, наверное, позвать надо!

— Зачем?

— Ну, ты пришел в себя. Может, нужно какие-то процедуры сделать.

— Не надо. Утром все сделают.

— Ты не голоден? Марта Сергеевна приготовила жаркое.

— Пахнет отлично, — говорит Сережа, но больше не улыбается. — Но я не голоден. Вы… ты поешь.

— М, ладно, — суечусь, пока ставлю стакан. Чуть его не опрокидываю, неловко улыбаюсь, а потом беру жаркое и сажусь на стул рядом с кроватью. — Как ты себя чувствуешь?

— Башка болит, — тихо отвечает Сергей и смотрит на меня изучающе. Я ежусь под его взглядом. Муж выглядит каким-то чужим. Я прямо чувствую исходящий от него холод. — Расскажи мне, — просит он.

— О чем?

— Начни с имени. Как ты сказала тебя зовут?

— Саша, — сглотнув, отвечаю медленно. Мне так странно знакомиться с человеком, который знает каждую родинку на моем теле.

— Как мы познакомились, Саша?

— Ты… твоя машина. Не ты был за рулем, — добавляю поспешно. — Машина заехала в лужу и окатила меня водой с подтаявшим снегом.

— Давно это было?

— Пять лет назад, — отвечаю дрожащим голосом. Отставляю жаркое на тумбочку. Аппетит совсем пропал. Как можно есть, когда тут рушится моя жизнь?