Развод. Прощай, предатель

— Ты должна уйти, — холодным тоном произносит мой любимый муж, а я едва виду его за пеленой слез.

— Нет, пожалуйста, — умоляю я, уже готовая упасть на колени у его ног. — Сережа, прошу тебя.

— Я люблю другую, Саша, — все тем же стальным тоном, который холодом сковывает мои внутренности. — Уходи.

— Сережа, как же… а как же мне дальше жить? Как я буду одна? У меня ведь никого, кроме тебя, нет.

— Саша, твои вещи собраны, машина ждет внизу. Она отвезет тебя назад в твою квартиру.

В мою квартиру…

Возвращение к нищенскому, убогому существованию после того, как пять лет прожила с миллионером в его роскошном доме за городом. Никакого больше бассейна, брендовых вещей, поездок к морю четырежды в год. Ничего. Больше ничего. Но, самое главное, больше не будет его — моего любимого, самого лучшего мужа на свете.

Как?! Как он мог из заботливого, ласкового и нежного мужчины превратиться в холодный айсберг всего за один день?

Выходя из кабинета мужа, я снимаю обручальное кольцо и кладу его на постамент, на котором стоит китайская ваза какой-то там династии какого-то там века.

Никогда не заостряла внимания на старинных вещах, которые покупает мой муж. Он увлекается вещами с историей, а я люблю все новое. Может, потому что в моей жизни старья было и так много. Сначала детдом, в котором из нового была только директриса. Потом — квартира, в которой не было ремонта с момента постройки. У меня не было денег довести ее до ума. А потом появился Сережа и забрал меня в мир роскоши. У меня так и не дошли руки до той убогой квартирки. Я о ней и не думала. Мне казалось, я никогда больше не вернусь туда. Знать бы раньше, что все так обернется…

Выйдя из дома под сочувствующим взглядом экономки Марты Сергеевны, останавливаюсь у машины. Водитель открыл заднюю дверь и уже ждет меня, а я глотаю слезы. Дойдя до автомобиля, бросаю последний взгляд на особняк, в котором прожила самые счастливые пять лет, и, захлебываясь рыданиями, сажусь на заднее сиденье.

Всю дорогу до дома, в котором прожила только полтора года, я рыдаю до икоты. Внутри сводит от безысходности и ужаса перед будущим. Грудную клетку разрывает от боли. Мне будто вставили туда ржавый нож, и я сама проворачиваю его каждый раз, когда думаю о Сереже и той, другой. Я знаю, кто она. Догадываюсь. Она не ровня мне. Не нищенка, не сирота. Она — дочь богатого партнера моего мужа. Его единственное и неповторимое сокровище. Образованная, интеллигентная, вращающаяся в нужных кругах.

На нашей с Сережей свадьбе она поздравляла нас. Я тогда еще удивилась, как он мог выбрать меня, если рядом с ним все это время была такая роскошная женщина. Идеальная от безупречно уложенной блондинистой макушки и до кончиков красных ноготков. Манерная, женственная. Не то что я. Вечно куда-то спешащая, суетливая, а дома еще и растрепанная. Виолетту со мной даже сравнивать не нужно, чтобы знать, в чью пользу будет сравнение.

Машина останавливается у подъезда, и я окидываю взглядом унылый серый дом. Зеленая подъездная дверь с давно выломанным домофоном. Так было пять лет назад, и ничего за это время не изменилось. Выйдя из машины, я чувствую себя неуместно даже в простеньком велюровом спортивном костюме с брендовой этикеткой. Слишком

гламурная для такой обстановки. Мысленно одергиваю себя, напоминая, что именно здесь мне и место.

Водитель помогает занести два моих чемодана наверх. Я достаю из кармана ключ, который мне отдал Сережа, и отпираю дверь. Открыв ее, кривлюсь. Здесь пахнет пылью и старыми вещами. Не хочу туда заходить! Не хочу! Внутри зреет истерика, и я решаю, что она не для водителя.

— Спасибо, — хриплым шепотом благодарю его и, схватившись за ручки чемоданов, закатываю их в тесную прихожую.

— Может, вам еще что-то нужно, Александра Ивановна? — спрашивает водитель позади меня.

— Спасибо, дальше я сама.

— Звоните, если что-то понадобится.

Бросаю на него взгляд через плечо и слегка хмурюсь. Что это значит? Что мне может понадобиться от водителя. А он, тепло улыбнувшись, кивает и спускается по ступенькам. Что, черт побери, все это значит?!

Странное поведение водителя усиливает мою внутреннюю истерику, и я толкаю дверь, чтобы ее захлопнуть. Обшитое дермантином полотно бьется о лутку и отскакивает назад.

— А! — выкрикиваю резко и толкаю еще раз, но на этот раз прижимаю ладонью и поворачиваю ручку замка.

Прижавшись к двери спиной, съезжаю вниз и сажусь задницей прямо в брендовых штанах в слой пыли. Обвожу взглядом убогую обстановку и снова впадаю в истерику. Не хочу здесь жить! Не хочу жить без него!

Год назад

— Моя сладкая, милая девочка, — бормочет Сережа и сразу врывается в меня.

Спина выгибается дугой, когда я чувствую жесткое проникновение, и я вскрикиваю, впиваясь ногтями в его спину. Он не раскачивается медленно, не нежничает. Сразу долбится так, будто от того, возьмет ли он меня, зависит его жизнь.

— Да! Да! — вскрикиваю я с каждым толчком. — Еще!

— Еще? — спрашивает он.

Садится на колени, забрасывает мои ноги себе на плечи и снова врывается. Больно, но так невероятно. Растягивая меня до предела так сильно, что, кажется, будто я сжимаю его внутренними мышцами как тисками.

— Тугая. Мокрая, — приговаривает Сережа, долбясь все быстрее, пока я не кончаю и не бьюсь в конвульсиях в его руках. Он выходит из меня и, быстро надрачивая, выплескивает свое удовольствие мне на живот.

Улыбаясь, прикрываю глаза. Сергей берет салфетки и, стерев сперму с моего живота, укрывает меня одеялом.

— Поспи еще немного, — шепчет он, целуя меня.

— Тебе точно нужно уезжать так рано?

— У меня рейс. Если хочешь, чтобы я завтра вернулся, нужно выезжать сейчас.

— Я вообще не хочу, чтобы ты уезжал, — зевая, произношу я, но глаз не открываю.

Когда Сережа уходит в ванную, я улыбаюсь, наслаждаясь тем, как пульсирует между ног. Так приятно оставаться в теплой постели, когда знаешь, что на улице лютует мороз. Если бы еще муж прижимал меня к своему горячему боку, я была бы самой счастливой в этот момент. Но додумать эту мысль не успеваю, потому что засыпаю.