Чтение онлайн

— А я уж рискнул обрадоваться, — засунул руки в карманы Дима, покачнувшись на пятках. — Ладно, пойду. Выспаться не помешает.

— Дима, — окликнула его, тормозя в развороте. — Если Руслан или Анфиса позвонят, то прикрой, пожалуйста, меня. И прости ещё раз, что спряталась за тебя.

— Да ничего, — пожал плечами Димка, лохматя рыжую шевелюру. — Мы же друзья. А друзья должны выручать друг друга.

Сытников тоже ушёл, а я загнала детей в кровати, собрала ассорти из фруктов, замела осколки от блюда, запеленала салаты в плёнку и убрала в холодильник,

пытаясь отвлечься от утопических мыслей. Меня не переставал мучать вопрос, на который сама боялась дать ответ. Устояла бы я под напором Руслана, если бы не Димон и не вызов Аршавина в штаб?

А ещё терзали муки совести. Я ведь в моменте эгоистично обидела Димку, а он по наивности распланировал нашу совместную жизнь. И как теперь смотреть ему в глаза, делая вид, что не подставляла его перед Русом?

Усталость всё же свалила и отправила в неспокойный сон. Проснулась около полудня с гудящей головой и с новым витком токсикоза. Ещё вчера меня полоскало от съеденного, а сегодня дружба с унитазом началась на пустую. Думала, что вывернусь наизнанку и помру, обнимая белого товарища. Выжила, держась за стены доползла до кухни, активировала телефон, подмигивающий непрочитанным сообщением.

«Доброе утро, Мил-лая. Не делай глупостей. Пожалей Димона. У него вся жизнь впереди». — гласила весточка от Руса, поднимая уровень адреналина.

Удивительно, но его слова вызвали неконтролируемую злость и зверский голод. Распахнула дверцу холодильника, наметала на стол всё, на что упал взгляд. Знаете, черпать инжиром икру из банки и размазывать медовую сладость с лопающейся солью по языку оказалось до умопомрачения вкусно. А самое главное, поздний завтрак так уютно утрамбовался в животе, что никакой побочки беременности не последовало.

С сытой серединкой выправилось настроение, и рука сама потянулась к телефону. Пришло время поделиться с мамой своими планами. Набрала видео-дозвон, перемещаясь с кухни на диван и вставляя наушники, чтобы не будить мелких.

— Мила, с Новым годом! Как погуляли? — улыбающаяся мамка появилась на экране.

— Всю ночь пели, плясали и катались с горок. Было весело, — тихо отчиталась, улыбаясь в ответ. — Фотки ребятни пришлю чуть позже.

— Ох, лучше бы вживую понянчиться, пока они не выросли и не разлетелись из гнезда, — вздохнула мама, театрально стряхивая слёзы с ресниц.

— Как раз звоню по этому поводу. Собираюсь к вам в гости, как только разведусь и получу визы. Эдик подписал доверенность и позволил вывезти детей.

— Говнюк говнюком, а поступил по-мужски, — уже натурально всхлипнула мама, прикрывая глаза.

Не стала ей озвучивать цену, уплаченную за мужской жест. Я дала обещание Королькову не чернить его имя в семье. Покивала в ответ, подтверждая мужественность бывшего.

— Не хочу забегать наперёд, но, возможно, погощу у вас длительное время. Если Дирк не будет против.

— Глупенькая. Он будет рад, — замахала руками мама, чуть не выронив телефон. — Его-то сын совсем не навещает отца. Как увлёкся всякой похабщиной, так не звонит и не

появляется. Видите ли, ему в навозе не по статусу возиться. Ручки боится замарать.

— Хорошо. Тогда заканчиваю здесь с делами и к тебе.

— Деньги на билеты вышлю, — затараторила мамка, пока я не отключилась.

— Не надо. У меня ещё остались от тех, — притормозила её торопливость, простилась и отложила аппарат.

Откинулась на спинку и попробовала представить себя на новом месте. Красная крыша, выбеленные стены, деревянная терраса, нависающая над склоном. Руслан, жарящий на мангале шашлыки… Прилип же, чёрт!

Руслан

Смешно. Уезжая от Милы в первый раз, я был полностью уверен, что вся моя будущая жизнь на мази и буквально через месяц у меня будет всё, о чём в последнее время даже не смел мечтать. Не после рухнувшего брака и невосполнимой потери.

На корвет я ступал в приподнятом настроение, практически по минутам расписывая свои действия после возвращения с учений. Подобрать несколько вариантов жилья, узнать у семейных сослуживцев про приличные садики и секции, намекнуть начальнику о новом женатом статусе и невозможности больше затыкать собой все геморройные дыры.

Сплети по судну разошлись быстро. Офицерский состав поздравлял, отвешивал скабрёзные шутки и пожимал руки, молодняк с интересом наблюдал и считывал изменения в сторону мягкотелости, но позитив, наполнивший по самое темечко, действительно делал меня мягче и терпимее. Пусть шепчутся и косячат. Мои мысли, увы, пьяно покачивались на волнах.

Удручало одно — отсутствие связи и запрет на личные гаджеты, которые пришлось оставить на суше, потому что учения проводились с участием других государств и командование предотвратило утечку информации. А мне так не хватало элементарного звонка, её нежного голоса в динамике, хотя бы пожелания доброго утра в сообщениях. Я тосковал, считал заложенные дни, чуть ли палочки не чертил на стене каюты.

Учения закончились, перед штабом отчитались, праздничный ужин для дружественного офицерского состава провели, благодарность матросам выдали, команду возвращаться на базу получили. У меня уже чесались руки и подрагивали колени в предвкушение, не говоря о других выдающихся частях тела. Причём эти части всё сложнее удавалось скрыть штанами.

Оставалось всего два дня, а точнее тридцать семь часов до твёрдой почвы, когда головному кораблю пришёл приказ о смене курса. Полная тишина в эфире, пока не дойдём до заданной точки, общение с кораблями флотилии через световые сигналы. Настолько гнетущая секретность, что матросы в кубриках переговаривались шёпотом, а офицеры боялись громко думать.

От позитива ничего не осталось. Понимал, что Мила ждёт, мучается в подозрениях, теряется в неизвестности, особенно на фоне предательства козлодоя-Эдика, но исправить ситуацию никак не мог. Сигналы отчаяния, посланные во вселенную, к сожалению, до Людмилы не доходили.