Расчеловечивание
Шрифт:
– Сколько? – Владимир перевёл взгляд на полного, невысокого и лысоватого Эдуарда, который деловито водил по столу мышкой.
– Да не больше сорока минут.
– Отлично! Значит, всё успею сделать и вернусь вовремя!
Махнув рукой, я выбежал в коридор. С серьёзным видом пройдя КПП и заметив двух неуверенно стоявших у стены молодых ребят, жестом пригласил их следовать за мной. Впервые я почувствовал себя настоящей частью ополчения, когда коротко бросил дежурившим на входе «Они со мной» и, не вдаваясь в подробности, прошёл во дворик. Волшебное чувство – причастность. Интуитивное общение, взаимная идентификация в
– Нда…
– Вы снимайте, снимайте. Вот сюда прилетело, – я указал рукой на пробоину, и тут же обратил их внимание на потолок, – вот здесь следы от кассеты. Уже подтверждено, что они кассетой врезали. Осколки все собрали, лежат во дворе. Идёмте на крышу, там красиво!
– Хорошо, – несколько заторможенно ответил один из ребят.
Высокий и худощавый брюнет явно не понимал моего отношения к происходящему. Он выдерживал какой-то торжественно-печальный тон и мои простые определения его заметно коробили. Но эту свою мысль я тоже решил додумать потом. Сейчас нужно было оперативно провести экскурсию и вернуться к своей работе. Совсем забыл про вылазку в город! Время поджимало.
– И ещё, мужики. Давайте поступим по-джентельменски. Не выкидывайте в сеть этот материал раньше меня. Моя работа ещё не совсем закончена. Мне нужно съездить в город. Через час я напишу, когда всё будет готово. И тогда выкладывайте свой материал, хорошо?
– Ну, не вопрос… – в воздухе буквально запахло разочарованием. Но я был непреклонен.
Ударив по рукам, мы попрощались. Я не стал сопровождать парней до выхода – не маленькие, сами разберутся. Мне предстояла вылазка в город. Заскочив в столовую, и наполнив флягу холодной водой, я выбежал во двор.
– А вы, да, снимали внутри пожар?
– Да, – я обернулся на голос. Его обладателем был мужчина с чёрными короткими волосами, в рубашке без рукавов.
– Меня Евгений зовут. Комбат сказал, что у вас материал интересный есть. На меня вышли с московских «Вестей» – хотят сделать сюжет про сегодняшнее.
– Замечательно. Как с ними связаться?
– Девушку Татьяна зовут, я ей отправлю ваш номер телефона, и она сама позвонит. А то, я боюсь, вам дороговато будет.
– Воистину! – я выбросил окурок в переполненную урну. – Скажите, а вы сейчас в город не едете?
– Еду.
– Подкиньте до новой церкви, пожалуйста.
Мы ехали по живому городу. Вечерело. Машина остановилась напротив храма, всё ещё хранившего полноценный дневной свет. Женя отправил кому-то мой номер телефона, и мы попрощались. Взмыленный, уставший, в потной футболке и мятом кителе, с растрёпанными войной волосами и висящей на шее уставшей камерой, я шёл по вечернему городку.
С этого дня я буду всем громко говорить: «Я – горловский!». И, чёрт побери, это звучало гордо! Давно не спал и, как всегда это со мной бывает, у меня открылось второе восприятие: я чётче видел мир, чутче слышал людей, чаще дышал и чище мыслил. Запоздалая свадьба гуляла в парке возле церкви. Мизансцена была как нельзя кстати, но камера предательски издохла на первом же кадре. «Епископ греческий и константинопольский!» – экзотически выругался я вслух, доставая планшет. О качестве фотографий пришлось забыть. Но мне уже было,
Эдуард Павлович уже закончил монтаж и явно пребывал в нетерпении. Когда я вошёл, он был занят пролистыванием ленты новостей в обратном порядке.
– Ну, наконец-то!
– Извиняйте, задержался немного.
– Садитесь, доделывайте.
Я устроился в его удобном кресле с высокой спинкой и, достав из планшета карту памяти, скопировал последние штрихи нашего ролика на компьютер. Через десять минут видеозапись появилась в сети. Мы выложили её синхронно: он на своём канале в youtube, а я, сидя за соседним стареньким компьютером с пузатым монитором, – на новостной странице «Витязей». Получился достаточно длинный, но вполне содержательный материал. Сразу же следом в сеть отправились несколько байт информации, дающие отмашку тем двум парням.
– Эдуард, я уже вообще не соображаю, что происходит. Спасибо за содействие, всего вам доброго, родина не забудет, рад был знакомству, пойду к себе отдыхать.
Он улыбнулся, понимающе кивнул, пожал протянутую мной руку и тоже засобирался домой. Стоило мне закрыть дверь в его кабинет, как планшетник в кармане завибрировал и издал звук, отдалённо похожий на старинный телефонный звонок. На дисплее отобразился российский номер телефона.
– Алло.
– Здравствуйте! Меня зовут Татьяна, я работаю на телевидении, в программе «Вести».
– Да-да-да, мне передали уже, что вы позвоните, – я тоже представился и очень разволновался, – скажите, чем я могу вам помочь?
– У вас есть видеозаписи сегодняшнего инцидента?
– Так точно, из самой преисподней.
– А я могу получить эти записи? В принципе, вы можете рассчитывать на гонорар.
– Знаете, всё находится в свободном доступе в интернете. Пожалуйста, берите, пользуйтесь.
– Закройте, пожалуйста, публичный доступ к этому видео! Хотя бы на пару часов!
– Так, давайте найдём компромисс. У меня там аудитория, прости господи, человек сто пятьдесят. Я просто пока не буду распространять дальше. Идёт? Насчёт гонорара давайте так: этот материал используйте, как вам нравится, а вот на будущее, если ещё что-то интересное получится снять, то мы к этому разговору вернёмся.
– Хорошо. Как вас найти в интернете?
Я продиктовал адрес своей страницы, попрощался и нажал на сброс.
Поднявшись к себе, я застал мужиков за тем, как они выносили из нашей комнаты всё, что только можно было унести.
– Ой! А что здесь творится? Грабите? – я шутливо поднял руки вверх.
– Поэт, давай уже собирайся. Мы твои вещи трогать не стали. И давай оперативнее, и так мы последние остались, – Киса как раз отключал от сети телевизор.
– Так что происходит-то?
– Переезжаем мы, неужели не видно? – с двумя пулемётами за спиной и большой коробкой в руках Монах показался мне очень маленьким, но в то же время достаточно грозным.
– Куда ещё?
– Увидишь. Собирайся.
Я устало осел на стул возле тумбочки. Неспешно выкурив какую-то совершенно отвратительную сигарету, принялся собираться. Это не заняло много времени. И вот я с рюкзаком и большой коробкой в руках спускаюсь по лестнице уже ставшего мне родным здания горловского УВД.