Чтение онлайн

Девочка моя, на днях у меня аванс, надо бы тебе джинсы купить...

Да ладно, эти еще хорошие! — отвергла Ната­ша предложение матери, продолжая перебирать пальцами струны.

Ну смотри, вытерлись же! И сейчас этот твой унисекс уже не в моде. Все девчонки носят моде­ли со стразами и вышивкой.

Наташа остановилась, с немым укором взгля­нула на маму и закатила глаза:

Мам, я не все. И никогда не буду, как все, потому что не хочу. И я буду носить свои старые джинсы, потому что я их люблю и мне в них удоб­но. Пожалуйста, можно я сама решу, что

в моде, а что нет?

Сама, Наталия, ты не можешь это решить, данная привилегия принадлежит мировым до­мам моды. И не спорь со мной — умывайся и за­втракать! — Мама вышла из комнаты, и Наташа снова ударила по струнам, наслаждаясь звуками музыки.

За завтраком родители зачем-то завели разго­вор о празднике.

Аня, ты пригласила кого-нибудь на день рож­дения? — спросила мама. — Надо накрыть стол, организовать развлечения.

Зачем? — запротестовал папа. — Она уже взрослая. Дадим ей денег, пусть с друзьями в кафе посидит.

Аня оторвалась от тарелки с невкусной кашей.

Мне некого приглашать, у меня нет друзей.

Ты в этой школе уже две недели. Что, ни с кем еще не познакомилась? — изумилась мама.

На день рождения приглашают друзей, а не тех, с кем просто познакомились.

Ира, не дави. Она еще не успела адаптиро­ваться. Можем отлично посидеть вечером в се­мейном кругу. — Папа стал наливать себе кофе, неловко задел чашку, и мама едва успела поймать ее. Горячий напиток расползался по столу.

— Аккуратнее. Совсем безрукий! — Мама схватила тряпку и принялась промокать лужу.

Отец молчал, только покорно приподнимал по очереди все чашки и тарелки на столе.

Анины родители постоянно ссорились с тех пор, как семья переехала из Екатеринбурга в Мос­кву. Некая фирма объявила конкурс на создание проекта торгового центра, и папа Ани — Михаил Алексеевич, архитектор — выиграл. С ним заключили контракт и пригласили в столицу.

Мама, Ирина Петровна, теперь очень боялась, что папа потеряет эту работу. Вот и сейчас она снова заговорила о проекте:

Миша, ты поговорил с заказчиком?

Он требует слишком серьезных изменений в проекте... Я против.

Господи, неужели непонятно, кто платит, тот вправе потребовать любых изменений. Нравится тебе это или нет...

Михаил Алексеевич помолчал, словно набирал­ся решимости, и выдохнул:

Ирина, его требования извращают мою идею. Интерьер должен напоминать инсталляцию, а не блошиный рынок. Ты сама училась в архитектур­ном и понимаешь, что...

Да я понимаю! — резко оборвала мама. — И хочу напомнить, что я бросила учебу из-за тебя. Все это время ты мог заниматься тем, что тебе нравится. Ты же у нас талант! Но пойми, ситу­ация изменилась, а ты своим упрямством добь­ешься только одного — тебя просто вышвырнут с работы, и мы окажемся на улице, потому что не сможем расплатиться с долгами за эту квартиру!

Мать резко выдернула тарелку у отца из-под носа и швырнула в раковину. Аня посмотрела на часы.

Я, пожалуй, пойду — пора в школу.

А посуду я за тобой буду мыть? — возмутилась мама.

Не

срывайся на ребенке, я вымою, — всту­пился папа. — Иди, Аня. Ир, у человека день рож­дения все-таки.

Когда у меня был день рождения, никто за меня посуду не мыл. Никто не догадался... — буркнула в ответ мама.

В своей комнате Аня вынула из рюкзака толс­тенную тетрадь — личный дневник — и записа­ла: «Зачем меня назвали этим дурацким именем? Родители назовут тебя, как им нравится, а ты по­том мучайся всю жизнь... Аня — самое простое, самое обычное имя. Заурядное имя — заурядная жизнь. Сплошная скукотища...» Но тут ее по­звала мама, и девушка, быстро сунув дневник в рюкзак, вылетела в коридор.

Около школы Аня увидела ЕГО — свою единст­венную и безнадежную любовь — Антона из па­раллельного 10 «А». Парень стоял со скейтом под мышкой в компании друзей и увлеченно о чем-то говорил. Аня села на скамейку в школьном дворе, достала книгу и, делая вид, что читает, периоди­чески поглядывала на ребят.

У соседней скамейки толпились девчонки. Са­мая заметная среди них — местная звезда Поли­на Зеленова — ловила восхищенные взгляды пар­ней, пытающихся ее развеселить. Она ходила на курсы при модельном агентстве и даже снялась в рекламе плавленого сырка, так что конкуренток у Зеленовой не было.

Внезапно Анин одноклассник Семенов сорвал шапку с головы одного из парней и перекинул ее друзьям. Завязалась потасовка. В прыжке за порхающей шапкой Семенов толкнул Антона и выбил у него из рук скейт. Доска покатилась к скамейке, на которой сидела Аня, — девушка поспешно уткнулась в книгу.

— Семенов, ты совсем, что ли? Вали отсюда, придурок! — услышала Аня.

Антон совсем рядом; подойдя к ней, он пытался вытащить скейт из-под скамейки.

Извини, ты не можешь встать?

Что? — Аня сделала вид, будто только что заметила парня.

Подвинься, пожалуйста!

А, да, конечно...

Спасибо!

Достав скейт, Антон внимательно оглядел Аню, потом прочитал фамилию автора книги.

— Вудхауз? Мне он тоже нравится.

— Что? — выпалила Аня.

От волнения она резко встала, зацепилась лям­кой рюкзака за скамейку и, потеряв равновесие, схватилась за Антона. Книга упала на землю, и Антон нечаянно наступил на нее.

— Осторожно... Ой, извини... Я подниму... —вежливо улыбнулся парень.

Аня выхватила у него свою книгу. Оконча­тельно смутившись, она неловко задела Антона

рюкзаком и, даже не извинившись, поплелась к школьному крыльцу.

— Это наша новенькая — Аня Прокопьева, —отрекомендовал подоспевший Семенов. — Только что из тайги...

Аня поднималась по лестнице, ничего не сооб­ражая от счастья: ОН с ней заговорил (спасибо Вудхаузу!).

Привет! Это ты новенькая? — Кудрявая ры­жая девушка стояла перед ней. — Я Женя.

А я Аня, — кивнула Аня.

Ну вот и познакомились. Меня две недели не было, я болела. А тут мне сказали, что у нас новенькая, вот я и пошла тебя искать. Ты уже все знаешь или тебе рассказать?