Чтение онлайн

Я распахнула дверь — и сразу увидела его в центре группы молодых парней и девушек. Мне показалась, что в это же мгновение они расхохотались. Они смеялись над какой-то историей, которую он рассказывал. Я заметила, что к ним направляется Джонах. Но тут он увидел меня, тектонические плиты снова пришли в движение, и на лице отразилась озабоченность. А что вдруг произошло с моими ногами? Они исчезли. Я посмотрела вниз — они были на месте, но я не чувствовала их. А потом уже и не видела, потому что перед глазами у меня возник ковер, замелькали черные и золотые пятна. Я ощутила ворс под щекой, ковер был пыльный и горячий. Кто-то

давил на мое лицо и заталкивал куда-то, где было черно и тихо.

— М-м…

— Кэти, ты знаешь, где находишься? — Голос звучал строго и резко. Я снова заснула на уроке. Наверное, сейчас сдвоенная физика.

— М-м…

— Кэти, твой отец здесь. Я открыла глаза. В комнате было так светло, что я моментально зажмурилась.

— Кэти, постарайся проснуться. Ты знаешь, где находишься?

— На зифике.

— Кэти, ты в больнице Святой Марии.

Я снова открыла глаза. Темнокожий медбрат. Какое- то оборудование. Болит горло, раскалывается голова. Что он сказал? Здесь мой отец? Наверное, мне лечили зубы мудрости. Нет, это было много лет назад, и болело гораздо сильнее. Они что, выбивали их бейсбольными битами или взрывали тротилом? Затем у меня перед глазами возникли очертания еще одного лица. Большого, с характерными чертами уроженца Восточной Ирландии. Это не отец. И тут я вспомнила. В моей памяти всплыл некоторые события, образы и ковер. Джонах приблизился и прошептал мне на ухо:

— Привет.

— Со мной все в порядке?

—Да, — сказал медбрат из-за плеча Джонаха. — Тебе очень повезло,

глупая девчонка. Благодари Господа, что твой отец оказался рядом и помог тебе.

— Что произошло?

— Ты слышала когда-нибудь про кетамин?

— Нет.

— Это транквилизатор для лошадей. Некоторые дилеры продают его под видом экстази.

Медбрат засуетился, начал напевать какую-то мелодию и одновременно неодобрительно ворчал. Это было неспроста.

Джонах наклонился ближе ко мне:

— Я привез тебя вчера вечером после того, как ты потеряла сознание. Сказал, что я твой отец. По-другому остаться рядом с тобой было невозможно. Кэти, мне нужна твоя помощь. Сделай то, о чем я попрошу, и ты сможешь полгода жить в квартире бесплатно. А я найду способ отблагодарить тебя.

Я посмотрела на Джонаха, не совсем понимая, к чему он клонит, и постаралась осознать происшедшее. Я выпила таблетку — оказалось, это не экстази. Я сглупила и не могу винить в этом Джонаха. Но он явно напуган, что я могу дать показания против него. Что ж, воспользуюсь ситуацией.

— С тобой будут беседовать полицейские. Обвинение предъявить они не смогут, потому что ты не принимала запрещенный препарат. А даже если бы итак, они все равно только предупред или бы тебя — ведь за тобой ничего больше не числится. Но если ты скажешь, что взяла эту таблетку у меня, я окажусь в тюрьме за распространение наркотиков. Хотя ты ее попросту сперла.

— Бесплатная годовая аренда. — Джонах с облегчением улыбнулся. Наверное, он ожидал истерики.

— Ты предлагаешь невыгодную сделку. Девять месяцев, и я подумаю по поводу работы для тебя.

— Ладно, пусть будет девять месяцев.

Девять месяцев на то, чтобы заново построить жизнь.

Я смогу сделать это. Я знаю. Но меня изводила одна мысль, я читала об этом: что происходит

с человеком в момент потери сознания.

— Джонах!..

—Да, малышка?

— А там, в пабе, когда я отключилась… Ну, ты понимаешь, на виду у… всех.

— Да, продолжай.

—Я сделала… что-нибудь такое…

— Не понимаю.

— Я не… была мокрая или еще что-нибудь?

— Никто не заметил. Никто… другой.

— О Боже!

— Спасибо.

Итак, я провела ночь в палате интенсивной терапии и еще одну в общей палате в самых ужасных условиях в мире. Куда бы я ни посмотрела, мой взгляд натыкался на калоприемники, варикозные вены и бедра, изувеченные подагрой. В углу палаты постоянно мигал телевизор, но звук был настолько тихий, что невозможно было разобрать ни слова. Я поняла, что медсестрам я пришлась не по душе, а вот доктора часто задерживались рядом с моей кроватью. Мне было не очень плохо. Кажется, отравление кетам ином не так опасно, если вы не умрете сразу.

Приходили полицейские, он и она. Лицо мужчины было похоже на детское, и у него практически отсутствовал подбородок. У женщины были маленькие ноги и уставшие глаза балерины. Они разговаривали со мной не так строго, как медсестры. Я в деталях описала им двух парней, которые всучили мне таблетку. Один был виртуальным карликом с глазами, которые «прожигали насквозь». Другой — тупой дылда, четыре сережки в носу, торчащие гнилые зубы; а еще он искусно имитировал хромоту. Я заставила полицейского несколько раз пройтись, изображая разные походки, и веселилась, наблюдая за ним, пока наконец не выбрала один из вариантов: сначала правая нога описывала небольшой круг, затем уходила назад и вставала на место. И да, конечно, я не сомневалась, что узнаю негодяев, если встречу их снова. И несомненно, буду счастлива принять участие в опознании, Они обещали не выдвигать против меня никаких обвинений, ведь я и так достаточно натерпелась.

Я дала Джонаху адрес Вероники, и он пообещал послать кого-нибудь за моими вещами. Еще он сказал, что немного обновит квартиру к моему приезду. Я продолжала сомневаться в его щедрости. Неужели он действительно так сильно боится моих показаний против него? Думаю, за распространение наркотиков, если законники истолкуют его действия именно так, можно получить пару лет тюрьмы. Или дело было в философии? Но жалость ко мне не имела ничего общего с отрицающим все ценности львом так же, как и чувство вины. Я подумала, что вся эта история вообще не в духе Ницше. Может, я понравилась Джонаху и сейчас он устраивает для меня любовное гнездышко? Такое по крайней мере я могла бы понять. Но все равно эта мысль казалась мне не совсем правдоподобной. В Джонахе было что-то необычное, почти монашеское. Думаю, истина состоит в том, что никогда до конца не понятно, что движет людьми, за исключением героев книг, конечно.

В среду утром симпатичный молодой регистратор с копной кудрявых волос — он сразу напомнил мне о моей потере, бедном Людо, — сказал, что я готова к выписке. Регистратор прочитал мне лекцию о вреде наркотиков и взял с меня слово, что, если я снова почувствую тягу, обязательно позвоню по особому номеру телефона. Уходя, он оглянулся и улыбнулся мне. Мне показалось, что он хотел пригласить меня пообедать, но так и не смог набраться мужества, поэтому начал вертеть в руках стетоскоп.

Джонах просил позвонить ему, когда меня будут выписывать.