Чтение онлайн

А потом он полетел вниз и оказался в другом туннеле. Серебристые стены были покрыты пылью, повсюду валялись выломанные амавры. И снова дыра в полу и снова вниз. Здесь уже стены были не серебристые, потому что ни одного амавра не осталось. И снова вниз - теперь через широкий пролом в полу. Ушмаль вёл подсчёт этим этажам. На восьмом не было туннелей - только длинное пустое пространство, заставленное бурильными установками и заваленное перфораторами.

Ушмаль попробовал выйти в Сеть - не смог. Не смог совершить простейшего входа в мир! Запаниковал, потому что теперь мог рассчитывать только на своё не очень-то прочное тело.

Постарался включить на максимум зрение, слух и обоняние. Он не сопротивлялся, плохо представляя, как оптимально управлять неловким телом - это было совсем не то, когда он в образе гибкого маяйцкого воина лазил по пирамидам в джунглях.

Наконец слух стал работать нормально, но вот зрение настроилось плохо, всё было нечётко, как будто белки глаз покрывала пыль. В нос бил отвратительный запах. Ушмаля дотащили куда-то и бросили на жёсткий пол, прогнувшийся, как тонковатый металлический лист.

– Маэстро, мы принесли редкость - пустой амавр! И привели ходяшку!
– пискнули головы на колесах.

– Отличная работа! Ваши труды оценят по достоинству, - а вот это был совсем не металлический голос... Сильный и ровный, но вместе с тем переполненный пластами эмоций - радостью и ожиданием, любопытством и удивлением, а над всем этим доминировала низкая властная нота.
– Что у ходяшки?

Живой голос! Ушмаль никогда не слышал живых голосов, но сразу догадался, что так он и должен звучать.

– У ходяшки только верхняя часть головы, оба глаза и нос, маэстро.

– Я посмотрю.

Живой голос и колёса заговорили о времени, о часах и даже минутах. По правде говоря, Ушмаль об этом не знал. Нет, он, конечно, отлично знал, что в любом базовом шаблоне есть часы, стрелки и какие-то минуты, но в его жизни время не играло роли, ведь в каждом мире оно могло начинаться и длиться произвольно.

– Маэстро, а правда, что в амаврах девятого уровня уже тысячи миров?

– Да.

– Это ж здорово, маэстро! Просто здорово! Какое ж тогда богатство нас ждёт выше! Да здравствует маэстро Альварес, дарующий нам бессмертие!
– колёса вымелись прочь.

Пол завибрировал от тяжёлых неровных шагов.

Ушмаль отчаянно пытался сфокусировать зрение, и, наконец, ему это удалось. К нему вплотную приблизилось чужое лицо. Ушмаль невольно дернулся назад от отвращения; щёки, лоб и губы его собственного лица всегда были покрыты изящной титановой сеточкой и пластинками, для защиты кожи. Перед ним же было неприлично обнажённое лицо, только на высокий лоб спадала прядь пегих косм - рыжих, чёрных и седых вперемешку, из-под которых поблескивали большие влажные глаза цвета зеленоватой бурды. Пухлые голые губы были наиболее неприятны, напоминали слизней, покрытых коричневато-красной коркой. Губы кривились, отчего от уголков рта прорезались морщины, и под кожей голых щек прыгали бугорки.

– Оу, амиго, да у тебя пол-лица сгнило! Открой-ка рот пошире.

В поле зрения Ушмаля возникла голая кисть руки. Альварес - видимо, это к нему обращались головы на колёсах - подковырнул сетку чем-то острым и деловито сунул Ушмалю пальцы в рот. Этого тот уже не стерпел. Горловые связки напряглись, в горле булькнуло, и он сипло выкрикнул первое, пришедшее на ум, выплюнув сгустки

белесой вонючей слизи:

– "Руки прочь, паршивая собака!"

Ушмаля оглушил хохот, и несколько секунд перед своим носом он лицезрел ослепительно белые зубы в капельках слюны.

– Амиго говорит по-испански, какая прелесть!

Ушмаля подхватили сильные руки, проволокли, приподняли и плюхнули на очень жёсткий стол. Ободранной щекой Ушмаль почувствовал металлический холод. Впервые за всю жизнь ему стало страшно.

– Что... вы хот-тите со мной...
– Ушмаль зажмурился, тщетно пытаясь перейти хоть в какой-нибудь мир.

– Посмотрим, посмотрим, что мне тут пригодится... так, так... Ты кто такой-то, э?

– Я гик Ушмаль...

– Гик!
– в живом голосе прозвучало весёлое презрение. Что-то звякнуло и мягко воткнулось Ушмалю в щеку.
– По стрелялкам-расчленялкам, э?

– Н-нет... не совсем. Я специалист по м-мирам майацков... по п-пирамидам...

– Вам, гикам, по хрену - что майа, что ацтеки, - проворчал Альварес.
– По пирамидам, говоришь?

Ушмаль приоткрыл один глаз.

– Ты живёшь на девятом уровне?

– Что?..
– не понял Ушмаль.

– На каком уровне пирамиды ты живёшь, гик?

Ушмаль сглотнул и жалобно протянул:

– Я н-не понимаю, о чём вы...

– Идиот! Изучает хреновы маяские пирамиды и не знает, что сам в такой живёт!
– рявкнул Альварес, тряхнул головой и в сердцах вскинул вверх мощные руки - одну со скальпелем, другую в перчатке до локтя. На этом субъекте был тёмный короткий балахон с широкими рукавами, обнажавшими предплечья, покрытые странной лоскутной татуировкой, и штаны, заправленные в высокие сапоги, от которых было много грохота, когда он, прихрамывая, стремительно перемещался по небольшой комнате.

– Да!
– из последних сил сообразил Ушмаль, - да, когда меня тащили, мы прошли восемь потолков, значит если вы на первом, то я был на девятом!

– Молодец!
– осклабился хозяин, потом с сожалением поглядев на Ушмаля, причмокнул губами и вздохнул.
– Ладно, я не причиню тебе вреда, гик. Только подлатаю немного, а потом ты мне ответишь на всякие вопросы. Сам спать можешь?

– Что?
– опять не понял Ушмаль.

– Вот ведь!..
– закатил глаза Альварес.

Он шагнул к лежащему Ушмлю и сильно ткнул пальцем пониже уха. Ушмаль впервые в жизни потерял сознание.

...Плавая в полусне, Ушмаль время от времени слышал громкие голоса, скандировавшие, "Альварес! Альварес!" Постоянно кто-то приходил и уходил, но это было для него как слабая локация, включенная по третьему или даже четвертому приоритету.

Когда Ушмаль окончательно пришёл в себя, то видел вполне хорошо. Неприятный запах исчез. Есть не хотелось, его наполняло чувство сытости - видимо, от содержимого тоненькой трубочки, воткнутой в горло. Он вынул её, сел.