Чтение онлайн

Так бы и прыгал до вечера, но в какой-то момент Больд споткнулся, раскрошив ногой некстати подвернувшийся валун, и всё его зло тут же перекинулось на каменную породу. Сосна врезалась в скалу и брызнула щепой, а дальше он принялся разбирать завал вручную, отшвыривая всё, что попадалось под руки. И пусть бы разбирал на здоровье, вот только на пути у него лежал улей.

Так, и что мы имеем? Больд у нас машина для убийства, раскопок и последующих закопок, это мы знаем точно, и остановится он, только когда лишняя Основа вылетит из организма до последней капли. Уговаривать его умеют Эдвин

с Дагной, один в свое время выручал яблоком, другая просто своим присутствием, но оба остались в деревне вместе со своими рецептами, а значит, выкручиваться придется самостоятельно и подручными средствами.

Пока за спиной грохотало и трещало, сбегал к телегам и перерыл ближайшую поклажу. Не, в телегах ничего подходящего, мыло, известь да инструмент, всё это годится против ос, а Больда таким не проймешь. Прыгнул в корзину, выкинул оттуда помятую пчелиную клетку, закопался поглубже, и… Вот оно! Хах! В вещах Кейна как раз лежало то, что надо. Выхватил сверток и бросился обратно, а Больд к этому моменту ушел в скалу по пояс и уверенно продвигался вперед. Уклонился от летящих камней, разбег, прыжок…

— Извини! — это я разом и Больду, и самой крупной из висевших на мне пчел. Схватил ее за брюшко, развернул и со всего маху вогнал жало Больду между лопаток. Раз уж пчелиный укус глушит Основу, пусть глушит там, где ее нынче откровенный перебор. Здоровяк крутанулся, безвольная рука взлетела по широкой дуге и ухнула над самой макушкой, снося очередной камень, а я нырнул под замах и воткнул сверток в раскрытый рот.

В свертке лежал кексик, который Кейн заранее припас для себя. Вчера перед сном видел, как он аккуратно прячет его в пожитки, отщипнув перед этим кусочек, хотел, видимо, растянуть удовольствие на весь поход. Прости, Кейн, случай подходящий.

Совать пришлось вместе с тряпкой, и челюсти сомкнулись мгновенно. Потом разжались, сомкнулись снова, и спустя пару секунд Больд с опухающей спиной относительно спокойно жевал вкусняшку, а красный свет в глазах становился все тише и тише.

— Дай хоть пчелу вытащу, Больд…

— Не… — здоровяк блаженно прожевал. — Так тоже хорошо…

Дожевывал Больд уже сидя, осел в свою же вытоптанную ямку, поерзал для удобства и только после этого двумя пальцами выудил изо рта тряпочку, расправил и пристроил на колене сушиться. Красный свет в его глазах помигал напоследок и погас окончательно. Пчела, все это время висевшая у него между лопаток, вытащила жало сама и поползла вниз, цепляясь лапками за рубаху, а Больд бережно перехватил ее здоровой рукой, поднес к глазам и вгляделся.

— Это же моя… — пробасил он и расплылся в улыбке. — Я же ее в листья заворачивал! Самая чахлая была, выхаживал ее!

Обиды на укус в нем не нашлось ни капли, скорее наоборот, из него во все стороны перла гордость нянки, вон какая выросла, самого Больда свалила. Он пересадил спасительницу к себе на колено и осторожно погладил пальцем по спинке, а та не возражала, сидела и шевелила усиками. Спина между лопаток у него потихоньку надувалась горбом, опухоль расползалась выше и уже прихватывала шею, но подобные мелочи Больда не занимали вовсе. Рука плетью, спина дыней, зато пчелки целы и никого из своих он не зашиб, а остальное приложится.

Так

мы и сидели посреди разгромленной поляны, я пересчитывал свой гарнизон, подсаживал обратно сползающих бойцов и вполголоса вел с ними светскую беседу, мол, как служба, как самочувствие, на что мне отвечали «бз» с разными интонациями, и разговор, честно говоря, выходил содержательнее многих человеческих.

Больд напротив нянчил свою спасительницу от необратимых последствий и тихонько ей что-то гудел. Лес вокруг затих, птицы попрятались и помалкивали, и я их прекрасно понимаю, после такого представления сам пересидел бы где-нибудь в дупле. Мало ли, вдруг тут опять деревья летать начнут.

В этой тишине Кейн и вернулся, да так незаметно, что обнаружил я его, только когда он уже стоял на краю поляны. За ним, треща кустами, по одному подтягивались мужики, и каждый, высунувшись из зарослей, первым делом застывал с открытым ртом.

Посмотреть, надо признать, есть на что. Всю поляну устилает щепа от трех сосен вперемешку с осиными запчастями, в скале зияют свежие дыры, у собственной ямки восседает опухший Больд с пчелой на коленке, ну а довершю картину уже я, целый и невредимый человек в живых пчелах.

Кейн обвел хозяйство долгим взглядом и обреченно помотал головой.

— Так. Кто-нибудь, своими словами. Что здесь было?

— Так это… Больд был, — пожал я плечами в расчете, что дальнейшие объяснения не потребуются.

— Это я в курсе, — поправил меня охотник. — Вопрос в том, почему скала уцелела и откуда после Больда здесь такой порядок. И вообще! Мы же еще дома договорились, всем слушать мои команды!

— Ну так Больд же… — попытался вклиниться я.

— Да ты вообще молчи! — отрезал Кейн и переключился на вернувшихся. — А с вами, придурки, отдельный разговор! Почему, когда я скомандовал «валим», вы за телеги хвататься начали?!

— Ну так там же, вон, это… — мужики замялись, попереглядывались, пока одного не осенило. — Во! Ванна же там! А как без нее?

— Как без нее… что? — Кейн даже поперхнулся. — Штаны стирать? Так для этого ручей есть! И заметь, кто первее приказ исполнил, тот встает выше по течению!

Ругался он еще долго и с удовольствием, поминал дисциплину и чьи-то пустые головы, и при этом старательно делал вид, что мы с Больдом тут вообще ни при чем. Справедливости ради, так оно и есть, трагедию мы предотвратили самую настоящую, убегающих мужиков осы вряд ли оставили бы в покое, скорость у этих тварей не чета человеческой.

Раненый мужик, кстати, оказался жив, лежал деревянный и хлопал глазами, зато пальцы у него уже шевелились, так что вывод про парализующий яд подтвердился окончательно. Погрузили его на телегу бревнышком, и, пока телеги перекатывали подальше от скалы, он возмущенно мычал на каждой кочке.

— До деревни отойдет, — успокоил всех Кейн. — Ну или привыкнет.

Серьезного разноса в итоге все равно не вышло, обстановка не располагала. Больд сидел с умиротворенной физиономией и гладил пчелу, неподалеку из земли торчал аккуратный пучок осиных лапок при полном отсутствии остальной осы. В моем прежнем мире эту игру назвали бы футболом, разве что мяч здесь не пережил первого же удара.