Пустыня
Шрифт:
Ингельд снисходительно, как недоумку, улыбнулась юноше:
– Они многое знают. Вам не понять. Губы Улфа скривила усмешка, но он промолчал.
Через несколько минут людей можно было разглядеть уже отчетливо. Всего их было около десяти. Тот, что шел впереди, был высокого роста и облачен в какое-то замысловатое одеяние. Он поднял руку в приветственном жесте, и когда обе группы сблизились, громко воскликнул:
– Добро пожаловать на землю Диры!
Между склонами очнулось звонкое эхо. Уже от одного этого Найл опешил. Его с самого детства учили никогда не шуметь, разве что в исключительных случаях: от того, насколько ты незаметен и бесшумен, напрямую зависит твоя жизнь.
И вот они с Улфом уже коснулись запястьями в знак приветствия.
– Мое имя Хамна, – представился рослый, который оказался значительно моложе отца, – сын Каззака. А это мои соплеменники. Мы посланы встретить вас и просить быть нашими гостями.
– А как вы узнали, что мы подходим? – полюбопытствовал Найл.
– Стефна, моя мать, получила от своей сестры известие, что вы вот-вот должны подойти.
Улф с холодной иронией поглядел на Ингельд:
– Получается, все не настолько уж и выше нашего разумения. Сайрис тогда еще говорила, что попробует связаться с сестрой. Ингельд уже не слушала. Сделав шаг вперед, она обняла Хамну:
– Я Ингельд, твоя двоюродная сестра. – И, злорадно взглянув на Улфа, добавила: – Я так рада, что вернулась наконец к своим!
– Добро пожаловать, – ответил Хамна сдержанно.
– Мы тоже рады, что наконец доставили ее, – сухо произнес Улф. К счастью, никто не обратил внимания на его тон. Встречающие начали поочередно представляться. Все они вызывали у Найла искреннее восхищение.
Начать с того, что каждый из них был крупнее и дороднее, чем родственники Найла – видно было, что здесь лучше питаются. Одежда не из какой-то кожи гусеницы или паучьего шелка, а из тонкой ткани. Но более всего его поразило то, что одежда оказалась разных цветов – Найл прежде никогда не слышал о красителях. А сандалии на толстой подошве выглядели совершенно одинаковыми.
Хамна и его спутники вышли в путь на рассвете, так что дорога все еще предстояла неблизкая. Но усталость отошла теперь на задний план: окруженный новыми попутчиками, юноша жил предвкушением чего-то приятного, забыв даже о жаре.
Самым младшим из спутников Хамны был парень по имени Массиг. Он, видимо, приходился сверстником Найлу, только ростом был по меньшей мере сантиметров на десять выше, с широкой и сильной грудью. Волосы – просто загляденье, такие опрятные, локон к локону; на лбу, чтобы не разлетались, марлевая повязка.
Массиг, судя по всему, был общительным, добродушным юношей и все расспрашивал Найла о подробностях их путешествия. Найл не сразу понял (а поняв, несказанно удивился), что Массиг завидует ему, своему сверстнику, путешествующему в такой дали от дома. Не укрылось от Найла и то, что Массиг украдкой бросает мечтательные взгляды на Ингельд. Ему и в голову не приходило, что кто-то может считать ее привлекательной. У самой Ингельд окружение сильных мужчин, похоже, вызывало дикий восторг – на щеках румянец, в глазах блеск. Найл никогда не видел ее такой счастливой.
И только отец беспокоил юношу по-настоящему: он сильно прихрамывал и вообще выглядел совершенно измотанным.
Найл спросил Массига, что за исполины высечены на скальных отвесах. Оказывается, Массиг сам толком не знал.
– Это сделали люди, которые уже давно сгинули. Так давно, что никто и не припомнит, когда они жили. Там, в торцовой части, есть еще гробницы, где хоронили древних.
– А ты туда поднимался?
– Нет. Там бродят духи.
– Духи? Еще и бродят?… Массиг обмолвился о душах умерших, и у Найла заколотилось сердце: в его семье никогда не заговаривали о привидениях. У встречающих были
Пейзаж уже не был таким скудным, пальмы и невысокие цветущие деревца напоминали юноше страну муравьев. Впереди серебром переливалась сияющая гладь озера, вдоль дороги бежал ручей. Найл неожиданно вспомнил мать и сестренок и сразу загрустил: сейчас бы увидели все это да порадовались вместе с ним, как это было бы прекрасно.
К удивлению Найла, идущие впереди вдруг повернули в сторону от озера и двинулись по тропе, ведущей в глубь пустыни. Постепенно дорога пошла вверх, пейзаж стал скудеть на глазах.
– Почему вы не живете возле воды? – удивленно спросил Найл у Массига.
– Из-за пауков. Они думают, что люди будут селиться возле озера, а мы, наоборот, живем в глубине пустыни. Было время, когда наш народ действительно жил возле воды. Но пауки отыскали их и многих забрали с собой. Было горько сознавать, что и здесь, на такой замечательной земле, людям приходилось постоянно остерегаться смертоносцев и быть начеку. Найл пристально, с прищуром оглядел даль. Ни следа тех высоких жилищ, о которых рассказывал Вайг.
Ничего, лишь скалы да скучный песчаный простор, простирающийся до самого горизонта, где за завесой унылого зноя горбилось плато. Интересно, сколько еще предстоит идти?
Ответ последовал неожиданно быстро. Хамна вдруг остановился на совершенно неприметном пятачке земли – песок да камень. Подняв тяжелый каменный обломок, он опустился на одно колено и несколько раз стукнул по земле. Звук получился неожиданно гулким. Через несколько секунд от земли, отделившись, приподнялась угловатая створка, и показалась голова человека! Хамна, обернувшись, как ни в чем не бывало поманил гостей рукой, чтобы шли следом. Оказывается, вниз уводили ступени – узкие, всего в полшага шириной. Найл также с интересом отметил, что песок и камни с наружной стороны «крышки» очень хорошо прикреплены и не оползают, даже когда она поднята. Хамна пошел первым. Ступени вели в темноту, так что пробираться приходилось буквально на ощупь. Узкий проход – едва ли шире, чем у них в нижней части жилища – уходил вниз под таким крутым углом, что приходилось невольно упираться в стены, сложенные, судя по всему из камня, обеими руками. Хотя не было видно ни зги, в воздухе стоял характерный запах горелого масла для светильников.
Из темноты раздался отчетливый троекратный стук. Некоторое время стояла тишина, но вот послышалось тяжелое скрежетание, будто там двигали что-то невероятно громоздкое, и откуда-то сверху пробился луч света.
Стало видно, что они находятся в помещении с низким сводчатым потолком, площадью примерно с десяток метров. Свет проникал через щель между гигантскими каменными плитами, которые на глазах раздвигались. В лица ударил живительный поток прохладного воздуха. Плиты раздвигали люди – четверо возле каждой. Вскоре Найл увидел обширный зал, освещенный десятком светильников, и даже приоткрыл рот от изумления. Огромное помещение насчитывало по меньшей мере полсотни шагов в длину. Светильники в нишах освещали его светом, по яркости едва ли уступающим дневному. Но и это, видимо, был всего лишь переход. Хамна повел гостей вперед, и перед ним разъехались в стороны еще две плиты.