Чтение онлайн

Однако Улф, поняв, о чем она думает, пояснил, что высота скрадывает расстояние и на самом деле им еще, возможно, придется одолеть не один десяток миль. На вершине плато укрыться от зноя было совершенно негде, так что выход оставался один: отыскать где-нибудь место, пригодное для спуска, а стоянку устроить уже на равнине. Подойдя к самому краю, Найл глянул вниз. Перед глазами поплыло – высота, наверное, с полтысячи метров, не меньше. Более того, утес уходил книзу под тупым углом – злой пустынный ветер выдул скальную породу. Обломись сейчас кромка, и лететь Найлу да лететь, пока не грохнется об ощерившиеся внизу острые камни.

Надо было определить, куда поворачивать, на запад

или на восток. Если на запад, то они просто выйдут к месту, куда взбирались с равнины, а потому двигаться решили на восток. Кроме того, взяли на полмили вглубь: кромку плато сплошь усеивали ребристые камни, было полно расселин, так что разумнее было держаться подальше от края – безопаснее. Но здесь сильнее давала о себе знать жара – повсюду насколько хватало глаз ослепительно сияла белая лава, раскаленная солнцем.

Глянув краем глаза на отца, Найл с тревогой заметил, что того буквально шатает от усталости – он ведь еще толком не оправился после похода к Дельте.

Ингельд семенила рядом, и казалось, она вот-вот заплачет. Тоже выискалась мученица! Через час пути на западе у самого горизонта начал медленно вырисовываться массивный силуэт. На холм он не походил: слишком причудливыми были его очертания.

– Неужто цитадель воинов? – с трудом проговорил Улф, и Найл, поняв, что отец едва держится на ногах, не стал беспокоить его лишними расспросами. Цитадель постепенно приближалась. Одни ее размеры вызывали изумление: метров двести в высоту, никак не меньше. Юноше никогда еще не доводилось видеть чего-либо более внушительного и величавого. Теперь можно было различить, что возведена она на вершине каменного холма, представляя собой как бы его продолжение. Сложена крепость была из огромных каменных блоков, каждый примерно три на полтора метра. Вздымались к небу прямоугольные башни, некоторые наполовину уже разрушенные. Снизу их подпирали огромные колонны. Чем ближе подходили путники, тем отчетливее виднелась разрушительная работа неумолимого времени. Взять те же исполинские колонны едва не пяти метров в обхвате. Когда-то они подпирали свод. Теперь же только две из них сохранили прежнюю высоту, остальные превратились в жалкие обрубки. У подножия холма задержались попить воды: хотя с юга дул ветер, зной стоял такой, что ничего не стоило получить солнечный удар. Обогнув наполовину северный склон, они нашли то, что искали: петляющую цепочку выдолбленных в скале узких, чуть шире стопы, ступеней. Ненадежная эта лестница казалась бесконечной. Но иного выхода не предвиделось, поэтому путники пошли по ней.

Подвешенные за плечами сумки, покачиваясь, бились о каменную стену. Ступени оказались неровными – то слишком узкие, то чрезмерно широкие, были и такие, что едва виднелись или совсем осыпались. Первым шел Улф, за ним Найл, Ингельд держалась сзади. Юноше путь давался тяжело, он намеренно смотрел только на очередную ступеньку. Рискнув в конце концов окинуть взором всю местность, Найл с удивлением обнаружил, что они оказались над долиной и до стен цитадели уже рукой подать. Прошло совсем немного времени, и путники ступили под свод арки, ведущей во внутренний двор. Все здесь показалось Найлу таким необычным, что он забыл об усталости. Поведай ему кто-нибудь из домашних о таком месте, он бы заподозрил рассказчика во вранье.

В просторном дворе повсюду валялись битые камни, огромные перевернутые блоки, в нескольких местах виднелись немые зевы арок, ведущие внутрь, в громадные залы.

Главное здание вырастало непосредственно из самой скалы, а рыжеватобурые блоки, довершающие строение, придавали ему сказочный облик. Вершина цитадели, как и в былые времена, по-прежнему вздымалась на высоту более пятидесяти метров.

Больше всего путникам сейчас хотелось укрыться в тень, дать телу долгожданный отдыха Они пересекли двор и прошли под одной из сводчатых арок в пустынный зал – настолько громадный, что дальние стены и потолок тонули в темноте.

Стояла удивительная, благодатная прохлада: солнце взошло с другой стороны здания. Расстелив одеяла, путники молча улеглись, утомленно переводя дух и слушая заунывный шум ветра. Через пару минут Найл уже спал. Он увидел странный сон, в котором Повелитель пауков Хеб с явной насмешкой смотрел на него с какой-то запредельной высоты, и резко проснулся мгновенно почувствовав холод. Снаружи двор заливало безжалостное солнце, рядом тихо посапывали отец и Ингельд.

Сев, Найл вытянул часть одеяла из-под себя и завернулся в него, как в спальный мешок. В одной из сумок лежало скатанное в рулон тонкое одеяло из шкуры гусеницы. Но ведь за ним надо лезть, а шевелиться совсем не хотелось. Беспокоил памятный отрывок нехорошего сна: на самой высокой башне цитадели сидит и таращится Повелитель. Но, взглянув на лежащего рядом отца, юноша успокоился и вскоре крепко заснул.

Пробудился он оттого, что ему показалось, будто кто-то коснулся плеча. Гдето наверху, беспокойно жужжа, билась муха. Было холодно, одеяло соскользнуло с плеча. Найл потянулся поправить одеяло, но это оказалось не так-то просто, что-то мешало, словно одеяло подвернуто под спину и мешает шевелиться. Почти сразу жужжание наверху, вдруг преобразившись, зазвучало вопиющим сигналом тревоги: муха угодила в паутину! Приподняв голову, Найл окинул взглядом зал, и ему показалось, будто что-то суетливо прошмыгнуло в темноте.

Да и темнота теперь была какая-то живая, населенная россыпью ярких точек. Сна как не бывало. Юноша попробовал сесть и наконец-то сообразил, что именно ему мешает.

Над ним стелились густые тенета, каким-то образом крепившиеся к полу. Паутина покрывала тело Найла почти полностью, словно мягкое, рыхлое одеяло. Он бросил взгляд на отца и Ингельд – и те тоже окутаны паутиной, еще мягкой, не успевшей просохнуть. Теперь он разглядел, что светящиеся точки это глаза десятков пауков, которые наблюдали за людьми. Его крик разбудил спутников, однако, стоило им шевельнуться, как паутина облекла их, словно влажная простыня. Садясь, они лишь плотнее соприкасались с мгновенно пристающим липким шелком, попытавшись высвободиться, безнадежно увязли в паутине.

Пауки высыпали из тени, будто присматриваясь, и Найл с облегчением обнаружил, что это так, мелюзга – туловище не крупнее ладони, а лапы на сгибе не длиннее руки. Он также определил, что у них есть что-то общее с серыми пустынниками – значит, насекомые не ядовиты. Тут до Найла дошло, как все-таки удачно он поступил, не поленившись натянуть на себя одеяло: паутина пристала лишь к плечу, правой руке и левой ступне.

Потянувшись левой рукой, он сумел подвинуть к себе поклажу, вытащить кремневый нож и распилить нити, стягивающие запястье, затем примерно так же освободил плечо и левую ступню. Выскользнув из-под одеяла, юноша встал на ноги – пауки попятились в тень.

Подобрав с пола увесистый камень, он швырнул его им вслед и услышал, как насекомые с глухим шелестом разбегаются.

– Не шевелись! – прикрикнул он на Ингельд. Лицо женщины исказилось от страха. Судорожно поскуливая, она силилась разодрать тенета, а по остекленевшим глазам было видно, что бедняжка уже распрощалась с жизнью. Несколькими ловкими движениями Найл отсек паутину в местах, где та крепилась к полу, и через несколько минут Ингельд удалось, пошатываясь, подняться. Шелковистые нити по-прежнему обвивали ее со всех сторон.