Чтение онлайн

– Никогда не произноси больше этих слов, не то я ударю тебя и не посмотрю, что ты жена моего брата. Ингельд, свернувшись на полу калачиком, тихонько заскулила:

– Но ведь я еще так молода! Я не хочу быть вдовой! Неужели мне век теперь вековать без мужских объятий? Улф понял, что она права. Женщине нет еще и сорока, и многим мужчинам она решительно бы приглянулась.

– Здесь мужчин для тебя не найти, – рассудил он. – Но ты могла, бы вернуться к своим соплеменникам. Ингельд, резко вскинув голову, посмотрела на Улфа, и ее глаза радостно блеснули.

– А как я туда доберусь?

– Мы можем тебя проводить.

Вдова бережно провела ладонями по животу:

– Скоро я буду слишком тяжела для путешествия.

– Что ж, – сказал, подумав, Улф. – Дождемся полнолуния и в следующую же ночь отправимся.

Сайрис попробовала было вмешаться: надо же, еще не

пришли в себя после вылазки к Дельте, а уже помышляют о новом походе! Но перехватив жесткий, упрямый взгляд Ингельд, Найл догадался: она не отступится. Ингельд и думать не желала о каком-либо промедлении, хотя и понимала, что Сайрис права: безопаснее переждать хотя бы с месяц. Впрочем, ей было все равно, что станет с Улфом и Вайгом на обратном пути – сама-то она будет уже в безопасности, среди своих.

Вскоре стало очевидным, что Вайг никуда пойти не сможет. Он был еще слишком слаб для перехода, и к тому же его то и дело донимала лихорадка. Из-за хромоты, да и из-за возраста, не мог отлучаться на большие расстояния и Джомар.

Сайрис пыталась уговорить Ингельд повременить, но та, отводя глаза, с притворной кротостью вздыхала, что если оттягивать, то она ведь не сможет потом отправиться в такую даль. В конце концов Сайрис, передернув плечами, со всей откровенностью заявила, что и сама рада избавиться от капризной родственницы: чем скорей она оставит их всех в покое, тем лучше будет раздоры прекратятся. Найл мельком перехватил взгляд Улфа – отец задумчиво посматривал на него, и мальчик понял, о чем он сейчас думает.

– Может быть, вместо Вайга пойду я?

– А ты уверен, что тебе по силам вынести такую дорогу?

– В выносливости я брату не уступаю.

– Но ведь это дней пять. В лучшем случае. Улф начертил ему на песке план местности. Соплеменники Ингельд жили возле берегов соленого озера Теллам, примерно в двух днях пути к югу от большого плато.

Труднее всего было идти через пустыню, окаймляющую подножие плато: там было очень мало ориентиров. Граница пустыни представляла собой сплошные голые камни и высохшие русла рек, постепенно нисходящие к соленому озеру. В окрестностях озера были и зелень, и вода, однако и ядовитые сороконожки водились там в изобилии. Найл указал на плато:

– А что, обязательно идти через пустыню? Разве нельзя попробовать здесь?

– Там только голые камни, и трудно дышать: не хватает воздуха.

– Уж лучше голые камни, чем песчаные дюны. Хотя бы местность не меняется до неузнаваемости.

– Возможно, – не стал спорить Улф.

К полнолунию Улф в целом восстановил силы и готов был двигаться в путь. У Вайга же щеки все еще оставались впалыми, а в глазах сквозила усталость. Сайрис, понятно, беспокоилась, что в такую даль приходится идти младшему, но знала: иного выбора нет. Идти обратно один Улф не может: слишком опасно, любой хищник отважится напасть на одинокого путника, но задумается, если их будет двое. В дорогу, по крайней мере, запаслись неплохо. За день до того, как они собрались отправляться, Вайг сходил с осой на охоту и добыл крупного грызуна. Сайрис, начинив тушку съедобными кореньями и травами, зажарила ее целиком. Напекла и тонких лепешек из муки, намолотой из дикого маиса. Еще загодя женщины нацедили чистой воды из чаши уару. Приноровившись, они подставляли фляги и под длинные изогнутые листья вельвиции, собирая влагу, которую растение припасало для своих корней. Солоноватая вода, которую извлекали из подземной скважины муравьи, для долгих странствий не годилась: в ней было много минеральных солей, отчего во рту оставался горький привкус и горло быстро пересыхало. Вышли за час до сумерек. Каждый нес за плечами по две плетеные сумки. Было все еще жарко, хотя горячий ветер уже утихомирился. Когда совсем стемнело, путники устроили на песке часовой привал, а Найл даже вздремнул: прошлой ночью он так волновался, что почти не спал. Едва взошла луна, все снова тронулись в путь. Ночь выдалась холодная, но ходьба согревала. Теперь, добившись своего, Ингельд – хотя и запоздало все же усовестилась, а потому безропотно шла за своими спутниками, не жалуясь, что они шагают слишком быстро. В разливе призрачно-бледного лунного света пустыня выглядела красиво и загадочно. Впереди на фоне горизонта четко вырисовывалось плато, идти до которого было куда дальше, чем думалось вначале. Когда луна опустилась за горизонт, они продолжали путь под сенью звезд, света которых вполне хватало привыкшим к темноте глазам. Подножия плато достигли за час до рассвета, и с восходом солнца вошли в каменный мешок, где Найл прожил первые семь лет своей жизни. Поели лепешек и жареных крылаток,

а затем улеглись в тени – переждать дневную жару. В прежний свой дом Найл ступил со смешанным чувством отрады и трепетного волнения. Нора, казалось, стала с той поры как-то меньше, невзрачнее. К тому же за годы жизни, на новом месте юноша успел позабыть, как жарко и душно бывает тут в светлое время суток, когда ветер неожиданно меняет обычное направление. Так что, когда пришло время, нору он покинул без особого сожаления. Несмотря на то что солнце все еще палило, они тем не менее продолжили путь. Улф решил внять совету Найла и двинуться через плато. Отвесные склоны над пещерой уходили высоко в небо, и, чтобы подыскать место для подъема, надо было проделать путь с десяток миль.

До высохшего русла добрались за час до сумерек. Вспотевшие, усталые, путники решили передохнуть, прежде чем штурмовать высоту. Когда взошла луна, они направились вверх по руслу, которое с каждым метром становилось все круче. Вскоре извилистая дорожка сузилась, а затем склон и вовсе стал таким отвесным, что Найл, взглянув вниз, почувствовал, что у него закружилась голова. В отдельных местах приходилось всем телом приникать к выпирающим, словно зубья, камням, и тогда все особенно ясно представляли, какая бездна отделяет их от земли.

Ингельд с трудом передвигала ноги, ей все мешало, а в одном месте она вообще отказалась идти вперед, пока Улф не обмотал ей талию веревкой. Пока добрались до вершины плато, Ингельд, судя по всему, не один раз успела пожалеть, что не осталась дома. Открывшаяся с плато панорама завораживала. Впереди, уходя на юго-восток, медленно кренилось книзу плато – каменистое, с разрозненными кривыми кустиками терновника.

Сзади простиралась пустыня – безмолвная, залитая серебристым светом. Пейзаж вовсе не казался гостеприимным, однако белизна камней, окутанных призрачной дымкой, зачаровывала.

Всем захотелось прилечь и отдохнуть, но земля оказалась настолько жесткой, что никому не захотелось даже останавливаться здесь. Проковыляв с полчаса по щербатому голому грунту, путники опять вышли к речному руслу, устланному гладкой белой галькой. Вдруг Улф, радостно и изумленно вскрикнув, указал рукой вперед. Там, в каких-нибудь сорока метрах, свет луны отражался от гладкой поверхности, напоминающей круглое зеркало. Это была небольшая, чуть больше метра, округлая лужица – вода, скопившаяся во впадине. Путники с облегчением опустили поклажу и устроили привал. Вода была белесой, как разбавленное молоко, и имела сладковатый привкус. Отправившись в путь, они считали каждую каплю, а теперь – вот радость-то! – можно было пить вволю, сколько душе угодно. Устроившись поудобнее, поели плодов кактуса, пополнили запас воды, после чего неохотно – ноги гудели от усталости – пошли дальше. Идти по устланному галькой руслу оказалось неожиданно легко, так что не остановились даже тогда, когда луна уже села.

На рассвете Ингельд заныла, что ей нежно отдохнуть, но Улф не стал ее слушать. Через несколько часов солнце уже повиснет над самой головой, а надо еще отыскать пристанище. Незадолго перед тем, как зной набрал силу, путники заметили впереди чащобу и устремились прямиком к ней. Это оказались не деревья, а скорее, кусты метра под три высотой, причем нижние ветви образовывали подобие сводчатой арки. Поверху разбросали шелковистое полотно, а другое, пришпиленное тяжелыми камнями к земле, защищало от ветра. Забравшись в укрытие, путники погрузились в тяжелую дремоту и пролежали до той поры, пока солнце не опустилось к самому горизонту, а затем перекусили и тронулись дальше. Теперь путь лежал через участок застывшей лавы, из которой, будто орехи из глазури, торчали большие округлые валуны. Через несколько миль дорога стала удивительно гладкой, словно плотно спрессованный песок. Ингельд начала сетовать, что натерла себе ноги. Улф и Найл перекинулись понимающими взглядами: все, покладистость кончилась, теперь к тяготам пути добавится еще и бесконечное ворчание спутницы.

К счастью, вскоре набрели на другое озерцо, больше и глубже предыдущего. Когда вволю напились и наполнили сосуды, Ингельд велела мужчинам отвернуться, а сама сняла одежду и зашла в воду. Ее лицо выражало такое блаженство, что Найл решил присоединиться к ней.

После дневного зноя вода все еще хранила тепло и вместе с тем приятно освежала, и юноша сразу почувствовал прилив бодрости. К рассвету ровная поверхность вновь пошла на подъем, и путники поняли, что приближаются к южной оконечности плато. Через час они уже стояли на самой вершине. Даль светилась – это солнце отражалось на гладкой поверхности соленого озера Теллам. Ингельд судорожно вздохнула: день перехода, и она среди своих соплеменников.