Психоквант
Шрифт:
– Регенерируем, сращиваемся, - произнес голос.
– Пара мгновений - и будем готовы к старту. Хотите с нами в космос слетать?
– Хочу, - сказал Олег беззвучно.
– Только чем же я там буду дышать?
– Все существа могут передвигаться в пространстве прямо как они есть, - важно объявил инопланетянин, разглядывая заново приросшие щупальца, сгибая и разгибая их.
–
Олег, сам не зная для чего, набрал полную грудь воздуха и кивнул, хотя последнее не требовалось.
– Ну чё, разумный, поехали?
– услышал он голос большого волосатого, звучащий где-то вдалеке.
Они не полетели и не поехали, конечно. Пространство вспенилось, просветлело, расширилось, пошло складками - и путешественники стали перемещаться между ними, катясь с гребня в выемку и обратно, как на горках.
Многоголосый вой раздался вслед. Олег ощутил, как крепкие пальцы сжали лодыжку. Он дернул ногой, посмотрел вниз. В него вцепилась Мамаванга, улетающий новый организм Олег-моллюск-волосатое тянул ее за собой.
– Не уйдешь!
– криво улыбнулась старуха-негритянка и вдруг вскрикнула. Это за нее схватился черноглазый - а за его ноги, подпрыгнув, уцепились одновременно Сарабанда и Яхве, а за них и все остальные. Земля плавно удалялась, на Олеге же повисла цепочка громко ругающихся богов. Озеро стало лужей и вскоре вовсе исчезло, скрывшись в зеленой массе джунглей, а те, в свою очередь, пропали в рельефе континента. Несколько мгновений он смотрел как будто на огромный глобус, затем перевел взгляд:
Пространство было грязным, в черных мурашках, и кое-где поблескивало на изломах. Но складки эти промелькнули быстро. Олег подергался, стараясь освободиться, и заметил, что боги поблекли, истончились: Когда инопланетянин подлетел к границе серого, в черных пятнах, облака покореженной реальности, они с тихим пшиком исчезли.
– Вот так космос выглядит на самом
– Любуйся, разумный, - едва слышно прошептало волосатое.
Безбрежное пространство расстилалось впереди. Не глухая бесконечность крапленой звездами черноты, но яркое разноцветье всевозможных оттенков - оно расходилось лазурными и апельсиновыми лентами, свивалось нежно-розовыми, изумрудно-синими и солнечно-желтыми спиралями, то распускалось фиолетовыми лепестками, то собиралось лимонными гроздьями. Космос не был тоскливым полетом сверхмертвого пепла, не был пустотой, в которой на огромном расстоянии друг от друга сиротливо брели громоздкие массы раскаленной или остывшей, но навеки безжизненной, ветшающей, трухлеющей материи, - нет, он весь был материей, скопищем разряженного или сгущенного, теплого или холодного, но всегда - бодрого, суетливо-подвижного, живого вещества, принимавшего всевозможные формы.
И в этом звенящем на тысячи голосов радостном ярком космосе летали, кружились и болтались самые разные создания всех видов, какие только можно или нельзя себе вообразить. Они были везде, бороздили волны радужных оттенков своими щупальцами, головами, ложноножками, руками и отростками, здоровались на ходу, перекрикивались, толкались, занимались любовью, исчезая в извивах пространства и появляясь оттуда каждый миг - словно одновременно распахивались и захлопывались сотни тысяч коробочек с чертиками.
– А бога что, нету тут?
– спросил новый житель космоса, и сам себе, хотя и другим голосом, ответил: - Как нету? Есть, где-то он здесь, только поискать надо.
– Ага: - протянул он.
– Усек, разумный?
– добавил он, увидев свое замешательство.
– А ты думал - одни посреди черноты, а? Не одни. Да и черноты никакой отродясь не было. Только вокруг этих, на планете. Понял, да?
– Понял, - сказал он растерянно.
– Но пока не осознал.
Существо летело, удаляясь прочь от черного облака, вглубь настоящего космоса.
– Еще осознаешь, - успокоило оно само себя.
– Времени у тебя теперь навалом.