Чтение онлайн

— Не бывает, милая, — сказала она наконец. — Зато бывают те, кто спился и руки на себя наложил. Ну и те, кто просто еще не успел начать пить и самоистязаться. Ваше чутье — не самая приятная ноша.

Соня открыла рот, но что ответить, не нашлась. А Зинаида Альбертовна уже отвернулась к Виктору. Тот не шелохнулся, хотя от гнета внимания старой карги хотелось забиться под стол.

— Отцовская сила тебе не досталась, — констатировала она и чуть слышно вздохнула. — А жаль, появись сейчас новый анкер, дела пошли бы куда веселей…

Что-то вздрогнуло в воздухе. И Соня ощутила плотное и горячее давление,

как перед грозой, за секунду до того, как ударит гром. Это Зинаида Альбертовна, кажется, выбралась из-под своего пыльного панциря и испытала наконец хоть что-то искреннее — жаль, что только разочарование. Соня не успела придумать, что с этим делать.

— Подождите, — не выдержал Егор, — а как же пропавшие люди?

Зинаида Альбертовна подняла худые руки, огладила ими зачесанный пучок на голове — и без того идеальный, ни один волосок не выбился. Все медленно и надменно, как вдовствующая королева. Но Егор плевать хотел на ее регалии: пружинистый и перепуганный, он уже пер напролом.

— Если я правильно понял, — затараторил он, — то они — эти люди, которых я сфоткал, — застряли в Провале? Потому что вибрации я чувствую именно в тех местах, где потом на снимках…

— Да, — раздраженно перебила его Зинаида Альбертовна. — Вибрации — это следы. Те, кто попал в Провал, оставляют отпечаток в пространстве. Ты его считываешь. А когда снимаешь — визуализируешь.

— То есть я их вижу.

— Не видишь. Фиксируешь. Не путай, пожалуйста.

Егор только плечом дернул, как муху надоедливую прогнал. Кажется, он нисколечко не боялся Зинаиду Альбертовну, хотя она прямо-таки надулась, чтобы задавить его своим масштабом. Зумеры, — с восхищением подумала Соня.

— И как это называется? — не отступал Егор. — Человек, обладающий моей суперспособностью.

— Это никакая не суперспособность. — Зинаида Альбертовна вся стала морщиной презрения между бровей. — Это чувствительность к ткани реальности, но… — Она сделала паузу. — Если вам так угодно, то резонаторов, умеющих визуализировать вибрации, называют эховизорами.

Егор замер, примеряя на себя это слово. Соня чувствовала, как воздух вокруг него становится прозрачнее и чище. Наконец он медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал Егор. — Мне нравится, как это звучит.

Зинаида Альбертовна скривилась и отвесила ему шутовской поклон, но даже это не сбило с Егора торжественного настроя.

— А Ника? Кто тогда Ника, если она слышит голоса провалившихся?

Ника стояла в отдалении, прислонившись плечом к стеллажу, и молчала. Зинаида Альбертовна оценивающе оглядела ее. Ника приподняла бровь.

— Важно понимать, что аудианты слышат именно то, чего не было произнесено вслух, — сказала Зинаида Альбертовна. — Остаточные голоса. Акустические отпечатки. Следы присутствия тех, кто провалился. — Она помолчала. — Провал оставляет звуковую реверберацию. Ты ее различаешь.

— Реверберацию? — подала голос Ника.

— Именно так.

— Значит, когда я слышу голоса, это не…

— Это не голоса в привычном смысле. — Зинаида Альбертовна нервно хлопнула ладонью по столу. — Это отзвук. Эхо человека в пространстве, где он был. Провал не поглощает людей бесследно — он оставляет следы. Ты слышишь их лучше других.

Ника отвернулась к окну.

— Ладно, — равнодушно сказала

она.

Но холодное стекло, которым Ника отгораживалась от остальных, запотело. Соне захотелось провести по нему ладонью, чтобы через открывшийся лоскуток разглядеть, как Ника улыбается, прикусив губу.

— Подождите, — заговорил Виктор негромко, но все сразу прислушались. — Вы рассказываете нам про целую систему так называемых резонаторов. — Он смотрел на Зинаиду Альбертовну в упор. — Но при этом не объясняете: а сами вы кто?

Зинаида Альбертовна выдержала паузу.

— Я — архивариус, — сказала она наконец и развела руками.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть. — Она отвернулась к столу, начала аккуратно сворачивать одну из карт. — Хранительница знания. Не больше.

— Но кто-то же собрал все, что вы здесь храните.

Зинаида Альбертовна не ответила. Карта в ее руках превратилась в аккуратный рулончик, Соне внезапно и сильно захотелось выбежать из кабинета, найти ближайшую кондитерскую и купить бисквитный рулет с ягодным джемом.

— Когда-то нас было много, — все-таки сказала Зинаида Альбертовна, не поднимая головы. — Целый отдел. Сначала при Госстрое, потом при городской администрации. Официально мы занимались геодезической документацией — никто особенно не вникал. — Она убрала свернутую карту в шкафчик, взялась за следующую. — Работали вместе. Картографировали Провалы, отслеживали динамику, вели учет резонаторов. Геннадий Петрович строил, мы фиксировали. Ну а потом все посыпалось, как вы понимаете. Нас реорганизовали, бюджеты порезали, отдел и развалился, семьи-то надо чем-то кормить. А там и времена стали получше, не сразу, конечно, но к нулевым некротические процессы в пространстве замедлились, Провалов почти и не наблюдалось. — Она сухо закашлялась. — До поры до времени.

Зинаида Альбертовна подняла голову и обвела рукой комнату — пустые столы, ровный слой пыли, засохший цветок.

— Ну а сейчас, когда работать бы и работать, сами видите, сколько нас осталось.

В пустоте слишком большого кабинета фигурка Зинаиды Альбертовны стала совсем хрупкой — дунешь, и она разнесется по углам еще одной горсткой пыли. У Сони даже в носу засвербило.

— Куда же все делись? — спросила она. — И почему?

— Потому что в городе давно уже не появляются новые резонаторы. — Зинаида Альбертовна тяжело оперлась на край стола. — Люди слишком сконцентрированы на себе. Слишком заняты собственным шумом. Эхо Провала разносится по всему городу — то тут, то там. Но чтобы его услышать, нужно приложить усилия. И научиться слушать хоть кого-то, кроме себя самого.

— Слушать бывает очень страшно, — тихо сказала Ника.

Зинаида Альбертовна только головой покачала.

— Жить вообще бывает довольно страшно, — согласилась она. — Но и оказаться в Провале, вероятно, тоже не сахар…

— Подождите, — напряженно оборвал ее Егор. — А бывало такое… что провалившихся вытаскивали?

Зинаида Альбертовна не сразу ответила. Сложила руки перед собой, на правом безымянном пальце блеснуло тонкое серебряное кольцо.

— Не припомню такого, — сказала она наконец. — Со временем Провал напитывается своими жертвами и закрывается самостоятельно. Без анкера нам остается только ждать этого момента.