Чтение онлайн

Виктор зашел в квартиру и первым делом положил портфель на пол, достал из него фонарик и проверил стены коридора, водя лучом по стыку потолочных панелей.

Егор открыл рот. Спросил шепотом:

— Это он что делает?

— Тихо, — попросила Соня.

Виктор пересек коридор, кухню, заглянул в ванную. В комнате присел, провел пальцем по плинтусу, посветил фонарем в угол за батареей. Постучал костяшками по стене у окна — раз, другой, третий. Прислушался. Перешел к противоположной стене. Снова постучал. Ника наблюдала за ним из дверного проема со скрещенными на груди руками.

—

У нас клопы, что ли, завелись? — спросила она.

Виктор не обернулся.

— Проверяю состояние конструкций.

— А. Ну конечно.

Наконец он закончил: выключил фонарик, убрал в портфель, выпрямился.

— Дом в порядке, — сказал он. — Панели целые, швы в норме, усадочные трещины стандартные для возраста здания. Плиты перекрытий без прогиба.

— Спасибо, — сказала Соня. — Чай будете?

— Буду.

Они расселись на кухне. Соня поставила чайник, достала четыре чашки. Три из запасов Ольги, разномастные и со следами чая на стенках. Четвертую — ту, что она сама Ольге дарила, белую с геометрическим узором на боку. Себе Соня взяла с отбитой ручкой. Белую отдала Виктору. Егор сидел на табуретке, подтянув колени к груди. Ника — на подоконнике, свесив одну ногу. Виктор занял стул у стены, положив папку с чертежами на колени.

— Ладно, — сказал Егор. — Значит, так.

Он достал телефон, открыл заметки. Соня увидела длинный список: пункты, даты, ссылки.

— Я после того, как папа пропал, подписался на все поисковые каналы района. «Лиза Алерт», местные группы, все. Сначала просто его искал, а потом начал подмечать странное.

Егор повернул телефон экраном к Виктору:

— Вот. Артем Чернов, пятнадцать лет. Пропал три месяца назад. Катался в скейт-парке на Яузе, друзья отвлеклись на десять минут, обернулись — скейт на месте, рюкзак на месте, Артема нет. Камеры в парке не зафиксировали, как он ушел.

Виктор слушал с тем же отстраненным лицом, с каким рассматривал чертежи на пустыре. Но Егора это не смутило.

— Дальше. — Егор листнул. — Марина Хохлова, двадцать семь лет. Вышла погулять с собакой вечером. Лабрадор вернулся один, ошейник на месте, поводок волочится. Марину не нашли.

Ника сползла с подоконника, подошла поближе и тоже склонилась над телефоном.

— Дмитрий Носов, тридцать четыре года, — продолжил Егор. — Работал удаленно, не присоединился к созвону в понедельник. Коллеги сначала подождали, потом написали, потом вызвали участкового. Квартира была закрыта изнутри, в кружке — недопитый кофе. Сергея нет.

Тишина. Чайник щелкнул, выключившись. Соня встала, разлила кипяток по чашкам. Руки больше не дрожали.

— И Лариса Рябова. — Егор опустил телефон. — Сорок один год, трое детей. Вышла в «Пятерочку» за молоком в два часа дня. В магазине ее не видели. Камера на подъезде зафиксировала, как она открыла дверь, повернула за угол — и все.

Виктор взял чашку, посмотрел на чай. Поставил обратно.

— Вместе с моим отцом и Ольгой — шестеро, — сказал Егор. — За четыре месяца. Все в радиусе двух километров от дома, которого больше нет.

— Люди пропадают, — ответил Виктор. — Это факт. Но в Москве за год подают тысячи заявлений о пропаже, и причины

у этих пропаж самые банальные: ссоры, кризисы, ну и криминал, конечно. Но большинство находятся в первые трое суток.

— Эти не нашлись, — сказал Егор.

— Бывает. К сожалению, бывает и так.

— А трещины? — спросила Соня. — Которые шли не так, как должны?

Виктор поднял на нее глаза. Серые, внимательные. Помолчал.

— Я не знаю, почему трещины шли не так, как на других объектах, — сказал он. — Но я точно знаю, что у этого есть физическое объяснение. Грунт, подземные воды, вибрации от метро, неучтенные нагрузки. Что-то, чего я пока не нашел.

— А то, что мы чувствуем? — спросила Соня. — Гул, голоса, чужие эмоции?

— Подождите. — Виктор поднял руку. — Давайте по порядку. Что конкретно за гул?

Егор посмотрел на Соню. Соня кивнула — давай ты первый.

— Ну, я слышу гул, — начал Егор. — Низкий такой, как трансформаторная будка, только он идет как из глубины. А еще на фотках иногда появляются люди, которых я не снимал. Ну, то есть я их не видел, когда фоткал, а потом они на снимке появляются. Размытые, полупрозрачные. Я сначала думал, что это засветы, дефект матрицы. Проверил камеру, отнес в сервис, там сказали — все в порядке.

Виктор слушал, не перебивая. Лицо ничего не выражало, но Соня заметила, как он чуть сдвинул папку с чертежами — подальше от Егора, ближе к себе.

— А я чувствую чужие эмоции, — поддержала Соня. — Физически. Не угадываю настроение по лицу, а именно чувствую. Ваше раздражение находится вот тут, — она положила ладонь на плечо, — и давит. Когда вы рассказывали про трещины, у меня начало сжимать ребра. Потолок, который упал на кухне Нины Андреевны, он упал на меня тоже. Только вы этого не видели, а мое тело решило, что все по-настоящему.

Виктор не пошевелился. Но папка на коленях сдвинулась еще на сантиметр.

— А Ника слышит голоса, — добавил Егор. — Она в квартире услышала адрес, который Ольга повторяла. Ваш адрес. Нижняя Сыромятническая, один.

Ника дернула подбородком — подтвердила, но сама рассказывать явно не собиралась. Виктор некоторое время молчал. Потом обхватил чашку обеими руками, хотя чай был горячий.

— Есть исследования о повышенной чувствительности к инфразвуку, — начал он. — Частоты ниже двадцати герц — человеческое ухо их не воспринимает, но тело реагирует. Тревога, тошнота, ощущение присутствия. Здания перед разрушением генерируют инфразвуковые колебания. Возможно, вы просто чувствуете то, что обычные приборы не фиксируют.

Егор переглянулся с Никой. Ника пожала плечами.

— А люди? — спросила она. — Люди тоже от инфразвука пропадают?

Виктор не ответил. Отпил чай. Поставил чашку.

— Повторюсь: люди пропадают по своим причинам, — сказал он. — Долги, отношения, психические расстройства. Я не следователь.

— Вы инженер, — повторила за ним Ника. — Да, мы поняли.

Они замолчали. За окном проехал трамвай, звякнул, прошуршал по рельсам и затих. Соня сидела с чашкой в руках, смотрела на Виктора. Он не верил. Конечно, не верил, с чего бы. Но все-таки он приехал и все еще сидит тут, рядом с ней.