Чтение онлайн

Виктор даже не поглядывал на нее напряженно и не тормошил. Просто сидел. Максим в такие моменты белел, хватал Соню за плечи, начинал трясти: Соня, Соня, ты слышишь меня? И от его удушливого страха становилось только хуже. Евсеева говорила: паническая атака — это неопасно, очень страшно, но фактически неопасно, и лучшее, что может сделать человек рядом, — не паниковать. Но у Максима не получалось.

— Откуда вы знаете? — спросила Соня.

Виктор поднял глаза от чертежа:

— Что именно?

— Что нужно делать, если кого-то… ну, накрыло.

Виктор сложил

лист, убрал в папку. Застегнул кнопку — щелк.

— У моего отца бывают панические атаки.

Соня промолчала — кажется, она уже разобралась: с этим медленным мужчиной молчание работает лучше вопросов.

— Он тяжело переболел в двадцатом, — продолжил Виктор. — Ковид. Реанимация, ИВЛ, два месяца в больнице, кое-как выкарабкался телом, но сознание стало мерцающим. Сейчас отец в специальном пансионате. — Помолчал и добавил: — Хорошем, насколько это вообще возможно.

Виктор поднялся, отряхнул брюки. На светлой ткани остался серый след от бетонной пыли. Он недовольно поморщился, но оттирать не стал.

— Когда я приезжаю, он иногда меня узнает. Иногда нет. Но накрывает его часто, и я просто сижу рядом. Это единственное, что помогает.

Соня встала тоже. Ноги были ватные, колени подрагивали. Она сделала шаг — нормально. Второй — тоже. Ничего, сойдет.

— Мне уже лучше, — сказала она, услышала, как голос дрожит, и разозлилась на себя. — Правда лучше. Я пойду.

— Куда?

Соня замешкалась. Вопрос был простой, но она не знала ответа. Обратно к трамваю. В квартиру Ольги. Куда-то.

— Машина вон там. — Виктор кивнул в сторону переулка. — Давайте отвезу. А то еще упадете в транспорте…

— Не надо, — слабо отмахнулась Соня. — Мне нормально, правда.

Виктор чуть приподнял бровь — кажется, в его скудном арсенале реакций эта могла занять место крайнего сомнения.

— Вы только что не могли дышать, — сказал он.

— Я в курсе, спасибо, — не удержалась Соня. — Я при этом присутствовала.

Виктор посмотрел на нее. Без улыбки, но морщина между бровей стала чуть мельче.

— Я не спорю. Просто предлагаю довезти.

Соня стояла, переминаясь с ноги на ногу, и чувствовала, как пот стекает по спине. Чужой мужчина видел, как она задыхалась на бордюре, как пускала пузыри из слюны, как цеплялась за бетон побелевшими пальцами. Хотелось отмотать последние полчаса, стереть их, прийти сюда заново уже нормальной и собранной.

— Мне в район Электрозаводской, — сказала она. — Если вам по дороге.

— По дороге.

Они пошли к переулку. Виктор — чуть впереди, в одной руке портфель, в другой папка с документами. Соня шла за ним и смотрела на его спину — широкую, в рубашке с пятном пота между лопатками. Она поймала себя на том, что сверяет походку: Виктор шел ровно, не замедляясь и не оглядываясь, но шаг у него был короче, чем она ожидала от человека его роста. Кажется, он специально подстроился под ее темп. Соня хмыкнула и пошла быстрее.

Машина оказалась старой серой «Шкодой» с царапиной на крыле. На переднем сиденье — стопка папок, желтая каска, пустая бутылка из-под воды. Виктор сгреб все на заднее сиденье, оставил дверь перед Соней открытой.

Она забралась внутрь. В машине пахло нагретым пластиком и, едва уловимо, — табаком. Спасибо, что не ментоловым. Виктор сел за руль, повернул ключ. Кондиционер захрипел и выдохнул теплый воздух. Виктор подождал, пока пойдет холодный, направил поток в сторону Сони. Она подставила лицо и зажмурилась. Услышала, как Виктор включил поворотник, как мимо них с грохотом проехал грузовик.

— Виктор, — позвала Соня и открыла глаза. — А кроме кота… из жильцов — все на месте? Никто не пропадал?

Виктор посмотрел на нее. Потом снова на дорогу. Загорелся зеленый. Он вывернул руль.

— Почему вы спрашиваете?

— Мне нужно знать.

Воздух в машине стал еще плотнее, чем был.

— Мой отец несколько раз убегал из дома, пока я не перевел его в пансионат, — начал Виктор, выруливая на набережную Яузы. — Вспоминал, что ему надо на службу, собирал вещички и уходил. Приходилось искать его вместе со службами — ну, знаете, поисковые отряды. Старики с деменцией — их профиль. — Виктор затормозил у пешеходного перехода. — С тех пор я подписан на их каналы, не знаю, по привычке, что ли. Возможно, я нагнетаю, но мне показалось, что в последнее время в этом районе количество пропавших людей растет по экспоненте. Но, возможно, — он скривил губы, — я просто параноик. По крайней мере, так считает моя жена. — И добавил: — Бывшая.

Виктор перестроился в левый ряд. Ехал он основательно и зеркала проверял чаще, чем нужно. Соня все ждала, что начнет раздражаться от его неторопливости, но по телу разливалось теплое спокойствие.

— Можно спросить? — заговорил Виктор, не отрывая взгляда от дороги.

— Спрашивайте, конечно.

— Зачем вы приехали к этому дому?

Соня посмотрела в окно. Набережная Яузы ползла мимо — душная, забитая, с дрожащим маревом над капотами. Нормальное московское лето. Нормальная московская пробка. Ничего страшного.

— У меня пропала сестра, — сказала она. — Старшая. Несколько недель назад. Все думают, что она улетела в Стамбул, но она не улетала. И единственное, что у меня есть, — это адрес вашего дома. Того, которого больше нет.

Виктор притормозил на светофоре. Посмотрел на Соню коротко и внимательно.

— Вы обращались в полицию?

— Да.

— Поисковые отряды?

— И туда тоже. Объявление висит на сайте «Лиза Алерт». Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Телефон выключен, карта не используется, камеры ее не фиксируют. Она просто исчезла.

Соня замолчала. За лобовым стеклом маячил зад автобуса с рекламой стоматологии: молодая женщина улыбалась в сто тридцать два зуба и обещала безоблачное будущее.

— И следы привели к панельке на Сыромятнической, — договорила она.

— Какие следы?

Соня потерла переносицу. Вот сейчас бы рассказать честно: есть у меня знакомая девушка из секонд-хенда, которая слышит, как моя сестра орет из ниоткуда. Она-то адресок ваш мне и назвала. А еще со мной ходит школьник — он умеет на телефон фоткать людей, которых нет. Очень убедительно. Нормально так. Садись, Сонька, пять.