Просто вернись... Книга 2
Шрифт:
Давней детской подруге Кастии представление и чинные хороводы на площади теперь уже не светили никоим образом. Девушка видела соседку, когда они проходили мимо ее дома. Мали глянула и быстро скрылась в кустах, не желая привлекать к своему положению лишнего внимания.
Еще до праздника, когда девушки стали собираться у края площади, исподтишка оглядывая друг друга и ожидая начала представления, Кастия с нетерпением ждала, когда же все закончится.
Нежданное чудо, сотворенным ею нечаянно днем в лечебнице, выпило значительно ее сил. Голова по-прежнему немного кружилась и болела, хоть
Каждую дебютантку по имени вызвали в центр рыночной площади, где Владыка им вручил по традиционной золотой броши в виде переплетенных веточек лавра и оливы. Подобную хранила Ялма в своей шкатулке. Когда-то много лет назад она получила ее также, как и Кастия – свою.
Форма и размер броши не менялись уже несколько столетий. Изготавливала их одна и та же семья мастеров золотых дел, чья лавка находилась здесь же на рыночной площади. Кара когда-то шутила:
– Может, они сразу изготовили несколько тысяч штук подобных брошей и теперь раздают?
– Я тоже так думала, но потом узнала, что это не так. Броши изготавливают ежегодно, ровно столько штук, сколько девушек положенного возраста живет на острове. Они созданы по одному образцу, но делают их разные мастера. У каждого творца свой стиль, поэтому они немного отличаются, – объяснила Ялма, – Конечно, не все девушки дебютируют. По разным причинам. Но на каждой броши ставится год дебюта. Вот, посмотрите, – она повернула свою брошь и показала дочерям небольшое клеймо с обратной стороны, – Кара, ты можешь найти такое и на своей броши.
Насколько Кастия знала, хранить и носить дебютантскую брошь тоже поощрялось, хотя никаких привилегий на острове она не давала. Скорее, это была дань традициям и обычай, позаимствованный кем-то из прежних Владык в материковых государствах.
Говорили, что раньше представляли и одаривали ею только дочерей горожан, которые имели раньше преимущества в личных и финансовых правах. В те времена среди обладательниц броши часто выбирали будущих старших служительницей Храмов, что было весьма престижно. Теперь же права горожан и поселян мало отличались, а служительниц и служителей выбирали тайным голосованием из всех наиболее одаренных и талантливых, а не только из богатых городских семей.
Таким образом теперь это было просто украшение, которое к тому же можно было продать, если житейские условия для их обладательницы складывались в дальнейшем нелучшим образом. И, конечно, были люди, которые скупали и коллекционировали подобные вещи.
Под предводительством представительниц служителей местных Храма дебютантки спели положенные для Праздника сбора урожая благодарственные песни. Поводили хоровод вокруг столба в центре площади. Кастии казалось, что, возможно, когда-то давно эти песни и танцы имели важное значение для острова, теперь же это были скорее смотрины будущих жен. Не зря же на следующее утро семьи дебютанток получали матримониальные предложения,
Церемониальный столб на рыночной площади не устанавливали два раза в цикл. Он стоял там всегда, его для подобных мероприятиях обычно украшали листвой, цветами и ягодами. Основой были садовые и дикие виноградные лозы: весной – с молоденькими зелеными листочками, а осенью – с зелеными и красноватыми.
И, да, он имел важное значение для острова. Весной и осенью на праздники становился земным образом Вечного древа жизни, по легендам произраставшим в мире, куда переносятся все души после смерти, а в остальное – позорным столбом, у которого проводили различные экзекуции.
Так, например, несколько дней назад около него высекли некоего нераскаявшегося морского разбойника, заловленного добропорядочными островитянами в процессе воровства казны одной из гильдий ремесленников. Его потом казнили на лобном месте, оборудованном около Храма небес.
Что, кстати, было весьма удивительным, потому что обычно работники Владыки находили общий язык с любым моряком, промышлявшем разбоем и пойманным за руку. Как говорили тайком люди, их переманивали на службу к Владыке.
После этого они занимались все тем же самым своим ремеслом, только за сохранность жизни, возможность спасения от виселицы в другом государстве и будущей спокойной жизни мирного островитянина на одном из островов архипелага, платили налоги в казну острова. На эти деньги строились дороги, охранительные стены, лечебницы и другие важные для общественности здания. Так, зачем уничтожать тех, кто мог принести доход?
Кастия втайне покоробила необходимость водить хороводы вокруг столь своеобразного Древа. Она даже сообщила об этом родителям. На это отец философски пожал плечами, сказав, что для спокойствия души ей лучше не задумываться об этом, а мать сообщила, что кровь – не зря самая сильное средство во многих ритуалах одаренных.
– Возможно, это совпадение, что один и тот же столб используют и как позорный, и почетный, – сказала она, - но я думаю, что пролитая на него кровь может усиливать традиционные обряды. Раньше приносились разные жертвы богам на подобных церемониях, теперь же такого нет, а связь с землей поддерживают через кровь. Так, что это сделано нарочно. Кровь осужденный – тоже жертва на благо нашей земли.
Кастия задумалась над словами матери. Ее все же смущало танцевать около столба, но отрицать невероятную практичность данного подхода было бы нецелесообразным.
И, вот наконец, все завершилось. Девушка с удовольствием покинула лобное место, освещенное факелами, закрепленными на многочисленных столбиках в два человеческих роста, окружавших рыночную площадь.
После представления дебютанток служительницы Храмов пели молебные песни богам, тоже кружились вокруг столба-Древа в ритуальных танцах. Выверенные и четкие движения сильнейших одаренных смотрелись не в пример красивее, по мнению Кастии, чем робкие танцы дебютанток.
Девушка присоединилась к своей семье, устроившейся с одного края площади. Ялма обняла дочь и шепнула, что она – настоящая умница и красавица и очень хорошо себя показала.